ФЭНДОМ


Агагельды Мамметгельдыев
Agageldy Mämmetgeldiýew
200px-Mamedaga

Flag of Turkmenistan.svg
Министр обороны Ниязовской Туркмении
Flag of the Turkmenistan Ground Forces.svg
5 октября 2001 года — 1 апреля 2002 года
Монарх: Сапармурат Туркменбаши I
 
Гражданство: Flag of the Soviet Union СССР;
1280px-Flag of Turkmenistan (1997-2001).svg Туркменистан;
Flag of Turkmenistan.svg Ниязовская Туркмения
Рождение: 10 сентября 1946, село Ялавач Ашхабадской области, Туркменская ССР
Образование: Туркменский Государственный медицинский институт
Профессия: Медик/Военный
 
Военная служба
Годы службы: 1970-2002
Принадлежность: Flag of the Soviet Union СССР;
1280px-Flag of Turkmenistan (1997-2001).svg Туркменистан
Flag of Turkmenistan.svg Ниязовская Туркмения
Род войск: Медицинская служба
Звание: Маршал
Командовал: 595px-Roundel of Turkmenistan.svgВооруженными силами Туркменистана
Сражения: Восьмидневная война
 Мамметгельдыев Агагельды Мамметгельдыевич - Военный деятель независимой республики Туркменистан, и Государства Ниязовская Туркмения, последний министр обороны Ниязовской Туркмении. Известен тем что был в круге наиболее приближенных к Ниязову людей, чем и обозначился его резкий карьерный взлет, а так же тем что не смотря на общее плохое состояние Вооруженных Сил Туркмении, и отсутствие военного опыта как такового, сумел ораганизовать оборону Ашхабада и Мары вопреки бездумным приказам Ниязова который был Верховным главнокомандующим Вооруженными силами Туркмении, и тем что после самоубийства Ниязова приказал армии Туркмении сдаться. Известен как автор меммуаров "Путь к краху" где в подробности описал свою службу в независимом Туркменистане рядом с Ниязовым, которые изобиловали множеством историй с участием Ниязова произошедшии на его глазах.

Юность и служба в Советской армии

Родился в селе Яловач, Ашхабадской области, Туркменской ССР. С 1963 года работал в крестьянском хозяйстве. С 1964 года учился в Туркменском государственном медицинском институте. В 1968 году перевёлся в Саратовский медицинский институт, который окончил в 1970 году.

В Советской Армии с 1970 года. Служил врачом — начальником медпункта отдельного автомобильного батальона Туркестанского военного округа. С 1974 года — начальник медпункта воинской части, затем начальник медицинской службы зенитно-ракетной бригады Группы советских войск в Германии. С 1979 года вновь служил в Туркестанском военном округе: начальник военного санатория в Арчабиле, с 1983 года — ординатор, затем старший ординатор инфекционного отделения окружного военного госпиталя. С 1988 года был преподавателем, с 1990 года — старшим преподавателем военной кафедры Туркменского государственного медицинского института. Подполковник медицинской службы.

Служба в Туркменистане

С 1992 года служил в армии независимого Туркменистана, назначен начальником военного санатория в поселке Фирюза в Ашхабадской области, с присвоением очередного воинского звания Полковника. Там же находилась загородная резиденция президента Туркменистана С. Ниязова, который оценил заботливость военного врача и обеспечил ему карьеру в будущем.
...Так получилось что я как начальник военного санатория в Фирюзе, оказался в непосредственной близости к Сапармурату Ниязову, в те годы когда он был еще президентом. Так как Ниязов страдал от диабета, и от эпилепсии, я как медик имеющий стаж работы, часто назначал ему процедуры, и находился рядом с ним. Ниязову я понравился потому что всегда с трепетной заботой относился к нему как к президенту независимого Туркменистана, ведь он был нашим первым президентом и верховным главнокомандующим вооруженных сил Туркмении. Он был человеком добрым и гостепреимным, и мы всегда оказывались в неформальной обстановке. Я понял что это шанс продвинуться по карьерной лестнице, мы с ним часто обсуждали военное строительство, и вопросы связанные с вооруженными силами. В исторический для Туркменистана 1994 год, когда Ниязов вознамерился стать Шахом, первым монархом новой страны, я безоговорочно поддержал его. В моем решении поддержать его в этом были как мои личные интересы, так и то что я знал что тех кто выступит против этого он попросту посадит в тюрьму. К тому моменту он уже обладал абсолютной властью. - А. Мамметгельдыев "Путь к краху"
В 1994 году А. Мамметгельдыев назначен заместителем Министра обороны Туркменистана по тылу — начальник Главного управления тыла и снабжения Вооружённых сил, с присвоением очередного воинского звания Генерал-майора Вооруженных сил Туркмении.

На своем посту обеспечивал снабжение армии, и как и раньше находился в непосредственной близости к Ниязову, в частности именно он был генератором большинства идей Ниязова. В частности именно он предложил присвоить Ниязову как Шаху Ниязовской Туркмении звание Генералиссимуса Туркмении(Ранее Ниязову присвоили звание Генерала Армии, а после и Маршала Туркмении), и именно он курировал работы по созданию униформы для Ниязова.

Мамметгельдыев также предложил использовать туркменских солдат для работ по выращиванию хлопка. Кроме того, провёл перевод армии на самообеспечение: отказавшись от «бессмысленной муштры в казармах», солдат в обязательном порядке стали обучать гражданским профессиям — например, выращивать пшеницу или разводить скот. Сделано это было из практических соображений так как в те годы Туркмения не предполагала воевать с кем бы то ни было, и режим Ниязова был выгоден Соколову благодаря контрактам заключенным ранее. Потому предполагалось использовать солдат для хозяйственных работ с целью улучшить тяжелое экономическое положение, по сути это было аналогом идей Трудовых армий в годы существования СССР. Использование солдат в качестве рабочей силы было по сути решением вопроса дешевой рабочей силы, учитывая массовую миграцию из Туркмении работоспособного населения, так как Солдаты были связаны присягой и им можно было не платить, и по сути солдаты превратились в рабскую рабочую силу.

Ниязову данная идея понравилась, и он стал внедрять это повсеместно. Не смотря на использование практически рабской рабочей силы экономические трудности давали о себе знать, и Ниязовская Туркмения по сути жила на щедрых российских кредитах, которые Соколов давал Туркмении в обмен на лояльность и на участие Российских компаний в развитие газо-нефтяных месторождений. Данное полежение вещей сохранялось до 1999 года, когда Российские геологи открыли супергиганское газо-нефтяное месторождение "Галканыш". Согласно контракту Российские компании получали полное право на разработку газового месторождения с отчислениями части прибыли от продажи Туркмении. Однако Ниязов хотел получать прямую выгоду, и сам лично торговать газом, когда узнал что данное месторождение супергиганское, и может претендовать на право одного из самых больших в мире. Российские компании не согласились с этим. Стоит заметить что Ниязов даже с ранним договором получал огромные выгоды, и в случае если бы он не отказался и не провел национализацию, вероятнее всего Ниязовская Туркмения при денежных поступлениях от части продаж газа, продолжала бы существовать и дальше как и режим Ниязова. Однако Ниязов национализировал собственность российских компаний которые имели контракты с иностранными компаниями, и в итоге они понесли убытки размером в 2 миллиарда долларов США, Соколов не смог этого простить, и ввел экономические санкции и отозвал специалистов из Туркмении, в итоге экономическая ситуация в Туркмении продолжала усугубляться. Проблема была так же в том что Ниязов уперто продолжал строить гигантские сооружения, и тратить на это немыслимые деньги, и по мимо всего прочего и отлаживать часть денег в свои личные счета в Швейцарии и на Багамах.

Мамметгельдыев пользуясь расположением Ниязова так же жил в роскоши, и продолжал расти, как и его влияние на Ниязова. До 1999 года Туркменскую армию обучали военные специалисты из России. Ниязов желал создать армию равную по боеспособности Российской. Однако связи с проблемами бюджета, и технического оснащения выполнить данную задачу было невозможно. Мамметгельдыев отдавал себе отчет в этом.

В конечном итоге у Ниязова возникла идея провозгласить абсолютную монархию, и отменить парламент, заменив его консультативным советом по аналогу Саудовской Аравии. В этом деле его активно поддерживал опять же Мамметгельдыев, успев обрасти связями в министерстве обороны и в армии.

В результате очередной реформы Ниязова, при поддержки вооруженных сил, Ниязов сумел отменить парламент. Влияние Мамметгельдыева многократно возросло. К началу 2001 года, стало ясно что Ниязов готовиться назначить его Министром Обороны Туркмении, так как он был наиболее лояльным ему военным. Часть военного руководства понимая что тем самым Ниязов предохраниться от возможного переворота стало разрабатываться заговор против Ниязова, к которому привлекли его сына Мурада, который сам вознамерился править. Кроме того Ниязов совершал одну ошибку за другой.

После того как Российские военные специалисты были отозваны из Ниязовской Туркмении, обучением армии занимались Саудовские и Пакистанские советники. Однако Ниязов своим шагом с сжиганием 100 000 экземпляров корана, и арестом муфтия Туркмении под предлогом того что Коран был переведен не верно(Ему требовалось обоснование в Коране святости его собственного труда Рухнамы), он этим настроил против себя Саудовцев, и Пакистанцев которые распространяли исламизм по всему миру, и настроил против себя большую часть мусульманского духовенства. Туркменский народ в большинстве своем мусульмане суннитского толка был недоволен, и появилось множество исламистских групп оппозиционного характера. Вместе с экономическими трудностями это могло привести к Восстанию. Тем самым заговорщики надеялись убрать Ниязова, и поставив слабовольного и расточительного Мурада на его место в качестве временного правителя, договориться с Россией и наладить отношения с остальными странами.

В результате массовых митингов против введения повсеместно экзаменов Рухнамы, и самой этой книги в школьную программу Туркмении в качестве отдельного предмета, начавшихся 22 сентября 2001 года, организованного вначале Народно-Демократическим Движением Туркменистана чье руководство находилось в Москве во главе с Борисом Шихмурадовым, и стремительно разраставшегося, и переросшего в бунт(Исламские радикалы недовольные переписыванием Корана в угоду "Нового Пророка" влились в толпу) Ниязов приказал открыть огонь, по городу начались беспорядки. Заговорщики сочли это наилучшим моментом что бы убрать Ниязова. Однако покушение провалилось, и они бежали в посольство России надеясь на политическое убежище. Туда же ринулись многочисленные беженцы которые участвовали в митингах. Кроме Российского посольства беженцы осадили и другие посольства включая и посольство США. Последующие события вошли в историю как "Ашхабадский воздушный мост". Параллельно с международным кризисом разыгравшимся из-за этого, и попыткам Ниязова помешать эвакуации беженцев, Ниязов проводил масштабные чистки госаппарата и министерства обороны не в силах стерпеть поражения. Объявив военное положение в стране он стал пользуясь законами военного времени физически без суда и следствия устранять политических противников, и не лояльных ему деятелей духовенства. Мамметгельдыев как и раньше держался Ниязова, и обеспечил введение военного положения в Туркмении. Ниязов будучи от природы параноиком, после заговора военных, решил во что бы то не стало обезопасить себя от возможности военного переворота, назначив лояльного себе человека, а именно Мамметгельдыева.

Министр Обороны

1131866280

Ниязов и Мемметгельдыев на параде.

Став министром обороны Туркмении, еще во время "Ашхабадского воздушного моста" Мамметгельдыев проработав в министерстве обороны уже достаточно долго времени, понимая что есть угроза прямого военного вторжения стремился повысить боеспособность армии Туркменистана. Вместе с вводом военного положения, началась всеобщая мобилизация населения. Для того что бы увеличить армию Ниязов отдал приказ призывать в армию даже 17-ти летних мальчишек. Понимая что чистка и репрессии выкосили самых боеспособных офицеров, которые умели воевать(В основном под чистки попадали офицеры которых готовили Российские советники), Мамметгельдыев пользуясь личным расположением Ниязова, и наделенный особыми полномочиями как заместитель Верховного Главнокомандующего Вооруженных сил Туркменистана, защищал рискуя собственной головой оставшихся более менее подготовленных офицеров.
...В результате этих во истину "сталинских" чисток армии, я оказался единственным генералом Туркменской армии, так как остальные были попросту уничтожены чистками, или посажены в тюрьмы. Я понимал что я не имею полноценного военного образования, что я больше хозяйственник, и аппаратчик, а не военный. В то время как Россия развивала армию и упор там делался на военных, а не управленцев. Соседний Узбекистан так же развивал армию которую готовили Американские советники. Я понимал что наша армия даже если мы проведем масштабную мобилизацию населения попросту не сможет хоть как-то противостоять Российским войскам, и Американским тем более. Не тот уровень. В результате чисток произошло невероятное, полками командовали лейтенанты и капитаны, а главами управлений стали майоры и немногочисленные полковники, которые только недавно командовали батальонами. Это была руина. Единственные наши войска сохранявшие боеспособность были Пограничные, и Военно-Воздушные силы. Работая в министерстве обороны я знал людей которые имели военное образование, пусть даже старое советское, но имели. Я пользуясь своей близостью к Ниязову и предоставленными мне полномочиями как мог защищал их от КНБ, и от суда. Я сумел сохранить часть кадров которые имели военный опыт, создав из них Аналитический центр при Министре Обороны. Я убедил Ниязова создать данную структуру на основе опыта американцев, и русских. Ключевым в этом было то что я сказал ему что это позволит всё управление завязать на нём, и предотвратить возможность переворота. Говоря с ним нужно было подчеркивать выгоды для него, применять красноречие, и прыгать через себя целуя ему руки и говоря ему какой он великий и мудрый. К тому моменту он уже потерял рассудок окончательно. Но главное что я сумел сохранить боеспособных офицеров. - А. Мамметгельдыев "Путь к краху"
По мимо этих забот Мамметгельдыев как медик, вместе с Гурбангулы Бердымухамедовым огромное время проводили рядом с Ниязовым которому стало часто казаться что его отравили, и что Русские поставили в его дворце тайники с радиоактивным материалом, и им приходилось проверять здоровье Ниязова и убеждать его что он не болен, и не отравлен.

Так как военные которых спас от расправы Мамметгельдыев из Аналитического центра рассчитывали на то что главным врагом при военном вторжении будет Россия, и возможно Узбекистан. Они разработали план обороны Ашхабада. Так как наступление России началось бы с севера как и наступление Узбекистана, предполагалось использовать выгодное месторасположение Ашхабада рядом с Иранской границей, с тем что бы расположить в непосредственной близости с границей артиллерийские подразделения, и прикрываясь границей вести обстрел Российских войск при защите города. Так как граница находилась в горах, это бы затруднило поиск артиллерии и её ликвидацию. Используя войска Мамметгельдыев проводил подготовку артиллерийских батарей там, по советам Аналитического центра. Как показали последующие события данное решение было довольно таки верным.

Однако в крайне сжатый срок должным образом план обороны не был до конца готов, как и не были подготовлены оборонительные рубежи. Да и боеспособность армии оставалась на крайне низком уровне. Уже один факт того что учения с применением боевого оружия проводились в подразделениях раз в год, говорило о том что Туркменские призывники занятые в основном на хозяйственных работах будут не в состоянии противостоять Российской армии.

Восьмидневная война

20 марта началась Восьмидневная война которая положила конец эпохе правления Ниязова. Началась она с операции "Занзибар", которую разработали в Генштабе России еще во время "Ашхабадского воздушного моста", главной целью данной операции было уничтожение Туркменских Военно-Воздушных сил, и войск ПВО. Она была полностью выполнена, и в итоге Российская авиация завоевала господство в воздухе, и началась операция "Длань" по уничтожению боевого потенциала Вооруженных сил Туркмении и самое главное по поддержке сухопутной группировки войск, которой предстояло вторгнуться в Туркмению.

Десантная операция силами трех воздушно-десантных дивизий России в полном составе началась в тот же день в сердце Туркмении, при этом продолжались бомбардировки со стороны стратегической авиации. Ниязов взбешенный тем что ВВС Туркмении и ПВО оказались беззащитны, приказал расстрелять командование ВВС Туркмении. Стоит отметить что Мамметгельдыев первый доложил об этом провале и свалил вину именно на командование ВВС, тем самым он предохранился от возможности мести Ниязова, и сохранил себе жизнь.

Не смотря на то что Ниязов ни дня не служил в армии, он принял на себя обязательство Верховного Главнокомандующего и возглавил армию. Тем самым он завязал всё командование на себе. Не смотря на деятельность Аналитического центра, и Мамметгельдыева, их действия направленные на построение эффективной обороны были сведены на нет из-за бездумных приказов Ниязова. В частности Мамметгельдыев планировал беречь танки как резерв артиллерии, однако Ниязов желавший разгромить Российский десант до полного развертывания, послал все танковые полки в Каракумы. В итоге авиация и опытные танковые экипажи Российских танкистов полностью уничтожили танковые войска Туркмении до того как они успели нанести вред. Ранее во время операции "Длань" 37-я воздушная армия уничтожила множество военных баз с техническим обеспечением, и бронетехникой. Туркменская армия осталась практически без брони.

Тем не менее при штурме Ашхабада, Мамметгельдыев реализовал план обороны, и сумел эффективно противодействовать продвижению войск России внутрь города. Однако опять же все его старания оказались напрасны из-за бездумных приказов Ниязова. В частности решение Ниязова не бомбить Дворец Туркменбаши его резиденцию и стройку дворца Огузхан, привело к плачевным последствиям когда сын Соколова Юрий, захватил его, и развернул у него и на стройке минометные батареи которые обстреливали войска защитников города. Четыре попытки отбить Дворец закончились поражением и гибелью почти 1000 солдат. Еще ранее большая часть армии сдалась в плен. Ниязов проводил чистки во время боевых действий. Парадокс, но наибольшее количество потерь среди офицерского состава Вооруженных сил Туркмении во время этой войны было не из-за боевых действий а именно из-за деятельности КНБ.

В это же время Мамметгельдыев и офицеры из Аналитического центра понимая что Ниязов своими приказами попросту играет врагу на руку, согласно своим же воспоминаниям готовил на него покушение, однако из-за того что Ниязова постоянно охраняла группа телохранителей и из-за того что у него было множество двойников данное покушение было совершить невозможно, о чем в своих мемуарах говорил и сам Мамметгельдыев:
...Спустя трое суток, мы уже понимали что вся тщательно выстроенная нам стратегия войны, рухнула. И не из-за силы Российского оружия как заявляли все мировые СМИ, хотя и оно давало о себе знать, а сколько из-за глупых граничащих с маразмом приказов Ниязова. Мы теряли по тысячи человек в день из-за его приказов. Приказ не бомбить его монументы "Золотого столетия" и его дворец привели к тому что Русские выдавив нас от туда захватив их превратили их настоящие бастионы. Пытаясь отбить их мы натыкались на невероятное сопротивление со стороны стороны Русских, которые использовали любую нашу оплошность. На их стороне была спутниковая и авиационная разведка, не говоря о том что они захватили наше небо. Мы понимали что Ниязов ведет нас в пропасть, даже при том что благодаря мобилизации наша армия была многочисленнее Российских войск. Тогда я стал с остальными замасливаться о устранении Ниязова. Я уже не боялся обсуждать это, и я знал что другого шанса не будет. Однако мы наткнулись на противодействие. А именно спецназ КНБ постоянно охранял его. Со мной он держал связь исключительно по спутниковому телефону, и у него было множество двойников. Известно что Русские пытаясь его захватить постоянно хватали двойников, и в какой-то момент захватив Бердымухамедова, его любимчика они решили что он Ниязов из-за сильного внешнего сходства. Мы и сами не знали где он находиться. Потому от плана пришлось отказаться. И мы решили что мы уже вправе поступать как знаем, так как наши войска повсюду вели боевые действия, и Русские бомбили нас. Мы решили что КНБ нам уже не помеха. И я с остальными решил что упор надо делать на сопротивление Русским... А. Мамметгельдыев "Путь к краху"
Наиболее боеспособные подразделения пограничных войск и спецназа Туркмении, по сути стали сердцем армии, так как именно они могли противостоять Российским войскам. Однако из-за того что большая часть армии сдалась, их сопротивление в Ашхабаде в конце концов было подавлено, а батальоны рассеяны и оставшиеся в живых бойцы попросту потом сдались в плен. Мамметгельдыев и Ниязов сбежали в город Мары воспользовавшись гражданским транспортом под прикрытием группы спецназа. На шестые сутки войны Ниязов самоустранился от ведения боевых действий, и как после выяснилось он покончил жизнь самоубийством. Передав Мамметгельдыеву все полномочия, последний начал строить оборону Мары. Полагаясь на аналитический центр, Мамметгельдыев сумел построить крайне грамотную оборону города. Два штурма со стороны Российских и узбекских войск закончились неудачей и в итоге Российские войска применяли массово ковровые бомбардировки города. В итоге третий штурм закончился удачно. Однако по городу оставались районы подконтрольные Туркменским войскам. Шаманов в последствии вспоминал.
На шестой день нам показалось что Туркмены наконец-то проснулись под Мары. Они перестали совершать ошибки, и теперь не шли на штурм, а держали оборону используя город как укрытие. Был четкий приказ не проводить массовых обстрелов во избежание жертв среди гражданских, и они этим воспользовались. Эффект напоминал первые дни сражения у Ашхабада, тогда тоже по началу они построили жесткую оборону, особенно аэропорта, и первый штурм провалился, и как в случае с южной частью Ашхабада, и дорогой к Мары, где Туркмены используя границу с Ираном обстреливали нас и мы пытались взять их. Потом мы в последствии выяснили что Мамметгельдыев вместе с Аналитическим центром и спланировал все эти операции, и что до Марыйского излома и приказа применить там массово авиацию в их решения вмешивался Ниязов который и отдавал глупые и преступные приказы которые стоили жизни этим парням. - Шаманов.
После того как Мамметгельдыев получил странные инструкции от Ниязова, о предательстве подразделения которое занимается его охраной, он решил разобраться в чем дело. В итоге выяснилась страшная правда о захоронении Ниязова что стало последней каплей для Маршала Ниязовской Туркмении, так как приказ ликвидировать данный отряд, и последний приказ обороняться до конца означал приказ о самоубийстве.
...После того что я узнал и последних приказов Ниязова, вместе с ковровой бомбардировкой Мары, я понял что меня и всю армию, наш верховный главнокомандующий и наш вечно великий и мудрый Туркменбаши попросту предал. Он до последнего считая себя полубогом и легендой решил захоронить себя как Чингизхан, что бы никто не нашел его могилы, похоронив с собой еще кучу солдат, в своей же могиле. И он хотел что бы мы совершили самоубийство и Мары стало его могилой. Я понял что так дальше идти не может, и принял единственное верное решение, я сдался, и все уцелевшие офицеры поддержали меня в этом... А. Мамметгельдыев "Путь к краху".
В итоге Мамметгельдыев принял решение посовещавшись с оставшимися в живых генералами, поднять белый флаг. После того как он связался с командующим Российскими войсками Шамановым, и договорился о сдаче оружия. Мамметгельдыев как новый главнокомандующий вооруженными силами Туркмении обратился к нации сообщим Туркменам о поступке Ниязова, и сказав что действия Ниязова привели к войне и к катастрофе, после чего приказал сдаться войскам. В итоге оставшиеся боеспособные и разрозненные части сдались. Хотя некоторые отдельные группы продолжали вести бои против Российских войск, в частности в Ашхабаде и в Мары.

Последующая жизнь

После окончания Восьмидневной войны, некоторое время работал в штабе войск ОДКБ помогая контингенту ОДКБ в установлении порядка в Туркмении, и ведя переговоры с непримиримыми, которые отказались сложить оружие. В частности он уговорил несколько подразделений в Ашхабаде сложить оружие и прекратить сопротивление, как и часть пограничных войск которая продолжала вести войну недалеко от Ашхабада на Марыйском шоссе. По мимо этого заведуя ранее управлением тыла, он помогал Российским войскам в деле разоружения территории Туркмении, и содействовал переходу запасов оружия под временный контроль ОДКБ с целью препятствования возможному овладению данным оружием боевиков Исламского движения Туркмении и непримиримых. Его работа была высоко оценена Российским штабом. Так же Мамметгельдыев участвовал в формировании вспомогательных частей, Туркменистанских подразделений милиции лояльных ОДКБ и новой Туркменской власти. Основой для командования Вспомогательных частей Милиции были офицеры того самого аналитического центра который он создал. Однако сам Мамметгельдыев не смог возглавить вспомогательные силы из-за того что он был функционером времен Ниязова и ассоциировался с его режимом.

После войны и временного расформирования Вооруженных сил Туркмении на переходной период, оказался под следствием у новых властей пришедших ко власти после свержения Ниязова. Мамметгельдыеву инкриминировалось участие в политических репрессиях. Однако после долгих судебных тяжб виновности в его личном участии найдено не было, и он был отпущен на свободу(Помимо этого за него вступилась Россия). Не смотря на судебные разбирательства, он тем не менее не был лишен собственности, и его не стали преследовать, хотя он был одним из проводников политики Ниязова во времена его правления. Однако его личные инициативы такие как использование солдат для хоз. работ суд нашел не преступными, в то же время подчеркивалась его заслуга в том что он сохранил часть кадровых офицеров создав Аналитический центр, и то что сам Шаманов признал что именно Мамметгельдыев осложнил Российским войскам жизнь в Ашхабаде и Мары.

После участвовал в судебных разбирательствах, уже как свидетель, в частности он был главным свидетелем по делу КНБ, и по делу Ниязова. Во многом его показания сыграли роль в том что Ниязов был посмертно признан военным преступником. Кроме того он участвовал в Информационной войне против наследия Ниязова, и по телевидению активно разоблачал Ниязова, его сына и его культ личности.

После суда, и отставки, продолжает жить в Республике Туркмения, пишет статьи, однако в политической жизни страны не участвует. В 2008 году опубликовал мемуары "Путь к краху" где он рассказал о своей службе в войсках Туркмении и в частности о своем нахождении в ближнем кругу Ниязова. Там же в книге он честно признал то что пытаясь сохранить свою жизнь он не брезговал доносами, и описал личность Ниязова, и его образ жизни, благодаря чему люди сумели заглянуть за золотые двери Ниязова. Признания в книге вызвали новые судебные разбирательства, однако спустя год Мамметгельдыев был неожиданно помилован руководством Туркмении. "Путь к краху" издан на многих языках мира включая и на российском, и не однократно переиздавалась. Однако Мамметгельдыев перечисляет выручку от продажи книги в фонд жертв войны и политических репрессий Ниязова в котором состоит, считает это своим долгом искупления. После помилования и не смотря на то что отношение из-за его признаний к нему по прежнему со стороны большинства холодное, отказался покидать Туркменистан, и продолжает жить в Ашхабаде.