ФЭНДОМ


"Красная весна" в России
Основной конфликт: Великая Война
Протесты в РДР
Дата

5 апреля - 3 мая 1916

Место

Новгород, Москва, Петроград, Краснодар, Владивосток и Киев.

Причина

Желание группы депутатов сместить действующее правительство; усталость от войны.

Итог

Поражение оппозиции; сохранение правительства.

Противники
Несмешно Президент РДР

Flag of Russia.svg Правительство РДР

Flag of Russia.svg Государственная Дума РДР

  • "Правое дело"
  • "Свободная партия"
  • РСП
  • "Трудовая группа" (часть)
  • Беспартийные

Flag of Leningrad Oblast.svg Петроградские власти

Мой город^^ Московские власти

Георгиевский крестик "Воины России"

и многие другие

Государственная Дума РДР:
  • КПГ "Воля и труд"
  • Красный флаг "Трудовая группа" (часть)

Ряд общественных организаций:

  • Красный флаг "Движение мира"
  • Красный флаг "Женщины России"
  • Красный флаг "Всерабочий комитет"

Красный флаг Профсоюзы:

  • "Ассоциация труда России"
  • "Рабочее движение"

и многие другие

Командующие
Несмешно Василий Шульгин

Flag of Russia.svg Александр Гучков

Flag of Russia.svg Алексей Брусилов

Flag of Russia.svg Лавр Корнилов

Flag of Russia.svg Николай Авксентьев

Flag of Russia.svg Сергей Корнильев

Flag of Russia.svg Тимофей Локоть

Flag of Russia.svg Петр Долгоруков

Flag of Russia.svg Александр Керенский

Мой город^^ Георгий Злобин

Георгиевский крестик Сергей Марков

Flag of Russia.svg Алексей Князьков

КПГ Геннадий Ульянов

Красный флаг Виктор Чернов

КПГ Александр Ульянов

КПГ Алексей Бадаев

КПГ Григорий Петровский

Красный флаг Борис Камков

Красный флаг Юрий Лутовинов

Красный флаг Михаил Ефремов

Красный флаг Фёдор Самойлов

Красный флаг Николай Бауман

Красный флаг Александра Коллонтай

Красный флаг Екатерина Булкина

Силы сторон
неизвестно неизвестно
Потери
неизвестно неизвестно

Апрельские антиправительственные выступления в Российской Демократической Республике, также "Красная весна""Красный рассвет""Апрельская революция" - названия масштабных антиправительственных и антивоенных выступлений, митингов и демонстраций, случившихся в России в апреле 1916.  Эти выступления стали крайней точкой социально-экономического кризиса в российском обществе, после которого он пошел на спад; революционные силы оказались слишком малочисленны и малорешительны, а правительство смогло консолидировать общество для победного окончания Великой войны

В то же время "Красная весна" стала самым массовым на тот момент в российской истории выступлением против власти и самым же радикальным - по улицам крупных городов страны прошли ожесточенные схватки, были жертвы и раненые с обеих сторон. Впрочем, "Весна" и сейчас сохраняет пальму первенства по дисциплине - впредь в России не было настолько ожесточенного политического кризиса, могущего поколебать самые основы государственности.

Причины

С марта 1911 года Российская Демократическая Республика в составе стран "Аккорда" вела долгую и изнуряющую войну с Французской Империей и ее "Антантой". Много времени минуло с решения Василия Витальевича Шульгина объявить всеобщую мобилизацию, положившего начало русскому участию в крупнейшем вооруженном конфликте: многое изменилось с тех пор. Ряды "Антанты" покинули такие страны, как Скандинавия, Польша, Австралазия, Утремер, Румыния, Антильская конфедерация, Турция, японские колонии; Ближний Восток переходил под контроль русско-греко-курдо-армянских сил, а с его утратой терялась связь с Индией, этой жемчужиной в короне Орлиного дома. Большая часть Германии была освобождена от французов; десант в Англию еще раньше был сброшен в море, а командовавший им генерал казнен на руинах Лондона. Положение дел в Африке становилось все хуже и хуже: войска Нумидии не справлялись с натиском португальцев, американцев и бразильцев в одиночку, а сил помочь у метрополии не было. Словом, Французская Империя неумолимо близилась к своему трагическому падению, как бы это не отрицал ее правитель, которому осталось чуть-чуть до полноценного сумасшествия. 

Однако и Россия за эти годы немало изменилась. Для продления срока своих полномочий Василию Шульгину пришлось пойти на сделку с левоцентристской РСП, включив в 1915-м году ее представителей в состав правительства Гучкова. Трехпартийное правительство справлялось со своими непосредственными обязанностями достойно, хотя и на подковерные интриги одной части против двух других уходило немало времени и сил. Впрочем, ключевые фигуры оставались на своих местах: Александр Гучков сохранял пост премьер-министра, Алексей Брусилов все еще был военным министром, а Владимир Коковцев крепко сторожил министерство финансов. Левоцентристы согласились на второстепенные должности, понимая, что кроме минусов, есть и большой плюс: их работа не так заметна, и не будет вызывать стольких нареканий. Самым заметным чиновников от левых был Николай Авксентьев, ставший министром сельского хозяйства. Этот кабинет, несмотря на распри, сохранял относительную целостность и был готов драться за свою сохранность: также его членов объединяла личная преданность фигуре президента, которому все они чем-либо да были обязаны. 

Социально-экономический кризис в России был неотвратим, но финансовый блок правительства делал все, чтобы она смогла его пережить с наименьшими потерями. Владимир Николаевич Коковцев старался сокращать расходы на все, что не было связано с войной: он находил самые разнообразные способы отъема денег у населения, дабы было чем кормить военно-промышленный комплекс. Он получал поддержку со стороны предпринимателей, особенно активно жертвовал на нужды войны Георгий Сергеевич Злобин - градоначальник Москвы и один из крупнейших бизнесменов России, если не сказать всего мира. Выпускались займы, различные облигации; из уже сдавшихся на милость победителей стран Новгород беспощадно выжимал контрибуции, дабы чувствовать себя приемлимо. Но от сокращения и без того минимальных пособий, небольших зарплат это не уберегло. На традиционном рождественском балу 1916-го года Владимир Коковцев честно признался Василию Шульгину, что этот год будет очень тяжелым как для главы государства, так и для его страны в целом. По воспоминаниям министра финансов, президент остался необычайно спокоен и молча предложил соратнику бокал армянского вина: тот не думал отказываться. Современные историки полагают, что Шульгин, с его страстью к символизму, которую он позднее неоднократно докажет, таким образом подтвердил свой союз с Владимиром Николаевичем и свою решимость стоять до конца, несмотря ни на что.

Кризисом решили воспользоваться леворадикальные силы. Они увидели в нем идеальную возможность взять власть в свои собственные руки и радикально изменить вектор развития России. Главной силой здесь была марксистская партия "Воля и труд", имевшая в своем распоряжении 4,5% мест в Государственной Думе. Ее руководитель, Геннадий Ильич Ульянов, имел славу главного пацифиста на Руси, неоднократно выступал за немедленное заключение мира; он же состоял в переписке с Карлом Фридрихом Фогелем - на тот момент лидером первой в мире коммунистической партии и крупнейшим теоретиком марксизма в мире. Союзником ВиТ была "Трудовая группа", которая еще более усилилась после перехода в нее фракции депутатов, отколовшихся от РСП из-за  соглашения ее руководства с правым правительством в 1915-м. Виктор Михайлович Чернов, предводитель этой фракции, вошел в контакт с Ульяновым; они договорились о совместных действиях в марте 1916 - за считанные дни до начала своего наступления против Шульгина-Гучкова-Коковцева. Вне стен Государственной Думы левых поддерживали различные общественные организации, выступающие, в основном, против войны - самыми заметными были "Движение мира" Николая Баумана и "Женщины России" Александры Коллонтай. Достигнуть договоренности с ними тоже было довольно просто. 

Подводя итог, к апрелю 1916-го в России накопилось немало противоречий, на которые наложились амбиции отдельных личностей. Все это вкупе должно было привести к каким-то последствиям, что и случилось, как будет видно из нижеследующего текста. 

Ход событий

Атака в Думе

Вы хотите спросить меня, что я делаю? Я обвиняю, господа депутаты! Я обвиняю Александра Гучкова, премьер-министра, в предательстве интересов россиян! (Г.И. Ульянов с трибуны)
Геннадий Ульянов

Геннадий Ильич Ульянов, весна 1916.

События, в дальнейшем прозванные "Красным рассветом", начались хмурым утром 5-го апреля, когда Геннадий Ильич Ульянов попросил слова у председателя Государственной Думы, беспартийного Сергея Михайловича Корнильева. Несмотря на сопротивление Николая Маркова, глава парламента дал право социал-демократу на выступление. Получив трибуну в свое распоряжение, руководитель крайне левой фракции российского парламента после месячного молчания неожиданно накинулся на правительство Александра Гучкова. Настолько радикальных и жестких обвинений в Государственной Думе не звучало со времен достопамятного голосования по продлению полномочий Василия Шульгина: а с того момента уже прошло чуть более двух лет. Предварительно извинившись "за свою честность", Геннадий устроил настоящую порку Гучкову, не стесняясь в использовании непарламентских выражений, за что получил два предупреждения от ведущего заседания Корнильева. В ходе своего выступления руководитель социал-демократов бил по "больным" местам правительства: ухудшению социально-экономического положения народа, сокращению заработных плат, огромным жертвам на Великой войне и так далее. При этом свой гнев Ульянов сфокусировал именно на Александре Ивановиче, так как знал, что даже внутри правительства нет однозначной оценки деятельности его председателя, и некоторые члены РСП были бы не против сменить главу кабинета на более левую фигуру. В конце своего выступления оратор призвал Гучкова прийти в парламент, дабы выдержать отчет перед депутатами в его действиях. 

Когда социал-демократ сходил с трибуны, его встречали аплодисменты членов "Воли и труда", большинства из "Трудовой группы" и даже многих социалистов из РСП. Правое большинство угрюмо молчало; однако, когда Корнильев был вынужден поставить вопрос на голосование, премьер-министра на ковер потребовали все левые, беспартийные и даже некоторые либералы, считающие его политику чересчур рыночной, а его самого - засидевшимся на своем посту стариком. Словом, Государственная Дума небольшим большинством вызвала главу правительства к себе. 

Комитет

Карикатура "Искры" на правые издательства.

Событие получило немедленное освещение в российской прессе. Оценки произошедшего разнились от издания к изданию; от "Искры", хвалившей Геннадия Ульянова за мужество, до "Дончанина", где Алексей Иванович Князьков в очередной раз его проклял и призвал Александра Гучкова готовиться к ответу "так, чтобы выбить всю дурь из голов депутатов!". В кой-то веки Князьков согласился с оценками крайнего консерватора Маркова и даже взял у него самого интервью: пользуясь минутой славы, Николай Евгеньевич даже предложил Василию Шульгину собственные услуги для представления интересов кабинета в палате. Газета социал-демократии подметила некую однотипность в словах ее оппонентов справа и высмеяла их на представленной слева карикатуре, согласно которой они все представляли свои статьи некоему "цензурному комитету", под которым следовало понимать действующее правительство. Не оставшись в долгу, Князьков заперся у себя, готовясь опубликовать подробную статью против "Воли и труда": политический кризис еще толком не разгорелся, а газетная война, уже неизвестно какая по счету, пошла полным ходом и не думала остановиться. 

В российском правительстве спокойно отнеслись к случившемуся. Александр Иванович действительно начал готовиться к предстоящим слушаниям, понимая, какая сложная задача на него свалилась. Василий Витальевич Шульгин, в свою очередь, встретился с Петром Долгоруковым, председателем фракции "Правого дела" в парламенте: через него он связался со вторым человеком в "Трудовой группе" - Александром Федоровичем Керенским. Созданный контакт пока что никак не проявлялся, но на стол главе государства легла записка, в которой "трудовик" подтвердил свою готовность к плодотворному сотрудничеству. Уже по собственной инициативе Долгоруков встретился с лидерами либералов; с большим трудом, но ему удалось уговорить большинство из них поддержать фигуру премьера в грядущем испытании. Жизнь временно успокоилась - ровно до 8-го апреля, когда пробил отведенный срок. 

Премьер-министр в парламенте

Вызов брошен - вызов взят. (Александр Гучков, 8-го апреля)
Раунд

Александр Иванович Гучков, весна 1916.

Александр Гучков в сопровождении предоставленной ему президентом охраны прибыл в здание парламента уже к утру; он мог наблюдать скопление людей у стен дворца. То к месту событий приходили сторонники группы Ульянова-Чернова, собранные со всего Новгорода. Пока что они вели себя довольно мирно, но сам факт их присутствия и многочисленность оказывали давление на психику: именно так и рассчитывали крайние левые, загодя через свои отделения начав собирать людей. Депутатам пришлось пробираться сквозь человеческие толпы, что не самым приятным образом сказывалось на них. В то же время Геннадия Ульянова толпа встречала искренними аплодисментами поддержки и восторга: сразу было ясно, кто сюда привел толпу и с какой мыслью. Впрочем, глава кабинета сохранял спокойствие - за свою карьеру он бывал и не в таких передрягах и был уверен, что сможет найти выход даже из такой ситуации. В конце концов, это был не первый раз, когда его депутаты вызывали на бой - а бывали случаи и похуже, но из них всех он неизменно выходил победителем. 

Депутаты приступили к слушаниям. Корнильев предоставил трибуну Гучкову, предварительно, правда, успев сообщить ему обнадеживающие результаты вчерашних переговоров. Однако председатель Думы был вынужден добавить, что, из-за присутствия толпы перед зданием, некоторые депутаты могут элементарно струсить. Не обратив внимания на такую деталь, Александр Иванович приступил к зачитыванию речи. Он выбрал верную тактику забрасывания оппонентов цифрами, сухими фактами и терминами, говоря при этом максимально тихо и себе под нос. Сергей Корнильев не переспрашивал: тем самым депутаты были вынуждены замолчать, чтобы не пропустить ни единое слово из уст главы кабинета. Премьер-министр монотонно осыпал  парламентскую оппозицию достижениями своего кабинета, особенно подчеркивая роль в них Николая Авксентьева и Владимира Коковцева. Он отчетливо давал понять окружающим, что никуда не собирается уходить со своего поста, как не собирается жертвовать кем-либо из министров своего правительства. В конце своего долгого выступления Александр Иванович подчеркнул, что пришел сюда с ведома и согласия президента; что глава государства более чем доволен его работой на посту и не собирается предпринимать никаких кадровых перестановок.

Господин президент

Василий Витальевич Шульгин с проправительственными депутатами ГосДумы, апрель 1916-й.

Тогда Геннадий Ильич Ульянов потребовал у председателя Корнильева начать голосование по вопросу доверия правительству. Сергей Михайлович ради приличия поспорил было, но под напором радикальной оппозиции согласился провести голосование. А.И. Гучков спокойно удалился с трибуны под аплодисменты консерваторов и лояльной ему части либералов; в перерыве к нему подошел Петр Дмитриевич Долгоруков, сообщивший о достигунтой договоренности с оставшимися депутатами от "Свободной партии". Исход был на самом деле предрешен: консервативно-либеральное большинство голосовало в поддержку кабинета; вместе с ними выступила Российская социалистическая партия, даже часть "Трудовой группы" во главе с Александром Керенским проголосовала "за" Александра Ивановича. Против выступили только "Воля и труд" с левой частью "Трудовой группы": в сумме им не удалось набрать свыше 10% голосов. 

А.И. Гучков триумфально покидал зал заседаний, когда к нему подошел Борис Викторович Савинков - молодой депутат, один из членов "ТГ", голосовавший "за" правительство. Он предупредил пожилого премьера, что толпа и не собирается расходиться, что решение парламента ее взбесило, и что "никто не может ручаться за Вашу безопасность". Беззлобно усмехнувшись, Александр Иванович поблагодарил Савинкова за известие, но убедил его в своей решимости. И действительно: собравшиеся у стен Государственной Думы люди не подняли руку на мирно проходящего к машине старика-премьера. Правительство одержало вверх; премьер остался на своем посту, как и весь кабинет. Казалось, что на этом все и закончилось, и кризиса удалось избежать. 

Россия в огне

Толпа у парламента

Манифестанты у стен Думы.

Однако это было далеко не так. Геннадий Ульянов и Виктор Чернов не для того начинали свою игру, чтобы остановиться после первого раунда, в котором они, к слову, и не собирались одержать победу. понимая невозможность такого исхода в условиях консервативно-либерального большинства. Выступление же позволило им создать громкий заголовок в Средствах массовой информации: в "Искре" родной брат Геннадия, Александр, бывший ее главным редактором, выставил произошедшее заседание "сговором сил империализма" и призвал к всероссийской политической забастовке. Со схожим обращением ко своим читателям обратились мелкие леворадикальные издания по всей Российской Демократической Республике: стало ясно, что голосование в парламенте было лишь удобным предлогом для перенесения политической жизни на просторы улиц и бульваров, где "Воля и труд" чувствовала себя куда более уверенно. 

Уже 9 апреля известный своим радикализмом профессиональный союз "Ассоциация труда России" объявила о своей поддержке идеи забастовки. Первые заводы в Петрограде остановились; примеру АТР последовал ряд других объединений, близких к ней по идеологии и методам действия. Например, "Рабочее движение" - ультралевый, нелегальный профсоюз железнодорожников. Тогда же крупная общественная организация "Женщины России" с Александрой Михайловной Коллонтай заявила о своем единстве с "Волей и трудом" в их борьбе. "Женщины" добивались введение юридического равноправия с мужчинами и, главное, Выступление было поддержано "Движением мира" - крупнейшей в России антивоенной организацией во главе с социал-демократом Алексеем Бадаевым. 

Очереди

Очереди в магазины.

К 12-му апреля забастовка уже охватила крупнейшие города России - Петроград, Москву, Новгород, Киев и Владивосток. В старинных промышленных центрах на Урале выступления рабочих оборонных заводов, однако, носили довольно локальный характер: в этих местах были чрезвычайно сильно тред-юнионисты, с которыми государство смогло быстро договориться путем увеличения пайков и зарплат. Куда большая угроза исходила от забастовки рабочих-железнодорожников: их нежелание работать грозило снардным голодом на ключевых фронтах войны. Улицы городов заполонили работницы самых разных предприятий, которых поддерживали протестующие мужчины и многие интеллигенты; собираясь бороться за равные с мужчинами права, они фактически выступали совместно с леворадикалами. Комитеты "Движения мира" развили лихорадочную деятельность в армейских частях, стараясь наладить прямой, бесперебойный контакт с рядовыми и младшими офицерами. Регулярно проходившие в Новгороде Великом встречи лидеров оппозиции помогали им координировать усилия и поддерживать друг в друге боевой дух; Г.И. Ульянов, по воспоминаниям Бадаева, был уверен, что к концу мая им удастся сокрушить и правительство, и президента. Ту же решимость в них подогревал Карл Фридрих Фогель, написавший известное "Послание на баррикаду", опубликованное в "Искре" за 17-е апреля. Там лидер немецких коммунистов всячески подбадривал российских товарищей, подогревая их желание идти до победного конца. 
Я верю, что звезда человеческого счастья зажжется в России! (Карл Фогель, заключение "Послания на баррикаду")
Опубликовав письмо известнейшего предателя немецкой нации, этого отвратительного Фогеля, наши эс-де только расписались в собственной приверженности Парижу. Они только подтвердили, что получили и свои 40 серебряников от Мелочи. (Алексей Князьков, "За сколько Россию?")
Ща я поясню

Александр Гучков во время апрельского кризиса на рабочем месте.

Российское руководство быстро осознало, что рано радовалось, и что главные бои ему еще предстоят впереди. Василий Витальевич Шульгин, однако, был слишком занят внешнеполитическими делами и идущей Великой Войной; поэтому решение вопроса с протестующими он переложил на плечи своего верного премьер-министра. Александр Иванович Гучков решил бороться полумерами, опасаясь действовать радикально. И хотя Алексей Брусилов требовал в жестких выражениях запретить "Волю и труд", арестовать лидеров протеста, разогнать самые демонстрации и ввести чрезвычайное положение в ряде городов, ничего из этого не было реализовано на практике. В основном Гучков пытался через парламент воздействовать на протестующих и, пользуясь связями в социал-демократической среде, убедить Ульянова-Чернова прекратить "раскачивать российский корабль в бурю".  Пожалуй, самым жестким шагом Гучкова можно считать использование солдат специальных войск для обслуживания стратегически важных ж/д направлений. Также он надавил на президента Германии Людвига Эннекцеруса, и тот согласился взять на себя часть снабжения российских войск снарядами; это позволило снизить нагрузку на собственно российских рабочих. 

Тактика полумер не могла помочь, скорее наоборот - чуя свою силу, социал-демократы переходили в наступление по всем фронтам. Уже 13-го числа в "Искре" появился манифест "Сил революционной демократии", в котором братья Ульяновы, Чернов, Бадаев, Бауман, Коллонтай и Камков впервые озвучили всю полноту своих требований:

  • Введение 8 часового рабочего дня и 5-ти дневной недели на всех предприятиях страны. 
  • Гарантия сохранения и преумножения социальных выплат.
  • Всеобщее избирательное право.
  • Увеличение заработной платы. 
  • Отставка правительства или, на худой конец, самых ненавистных населению министров и главы кабинета. 
  • Досрочные выборы в Государственную Думу и на пост президента с запретом В. Шульгину баллотироваться на них. 
  • Начало срочных мирных переговоров с "Антантой", прекращение всех военных действий. 
Патриоты-2

Патриотическая демонстрация в Москве у памятника Скобелеву.

И хотя впоследствии исследователи будут считать выпуск манифеста точкой наивысшего единства леворадикалов, уже тогда у них появились первые проблемы. Борис Давидович Камков устранился от подписания документа, хотя и участвовал в его составлении; Александра Михайловна находила возможным компромисс с правительством, хоть и согласилась поставить свою подпись под заявлением. Не проявлял особой инициативности и Виктор Чернов, чувствовавший, как в родной партии у него уходит почва из-под ног благодаря интригам Александра Федоровича Керенского и Бориса Викторовича Савинкова. Правая фракция "трудовиков" явно побеждала в подковерных играх, несмотря на уличные победы радикалов - хоть где-то избранная премьером тактика приносила свои скромные, но плоды. 

Публикация подобного документа всколыхнула самые разнообразные чувства. Небольшие леворадикальные издания пели в унисон, требуя одного и того же и посылая своих читателей сооружать баррикады на городских улицах. Однако проправительственные и патриотические газеты, журналы и журнальчки разразились бурей гнева: всех превзошел неизменный редактор "Дончанина" Алексей Иванович Князьков, желавший составителям программного документа "мучительной смерти". Сергей Леонидович Марков, тогда бывший председателем комитета по делам ветеранов "Воины России", выступил в том же "Дончанине" с разгромным интервью, в котором вызвал Геннадия Ульянова на дуэль, желая "Защитить честь русской армии и всех павших товарищей".  А. Брусилов выступил с заявлением, что не намерен никуда уходить с поста, иначе как по приказу верховного главнокомандующего. 

Погром после обеда

Погром в Киеве, 20-е апреля.

В то же время "манифест" вызвал к жизни новую, самую дикую, многочисленную и яростную волну протестов. С 16 по 22-е апреля в Киеве, Петрограде, Москве и Владивостоке происходили множественные столкновения между "патриотами" и "пораженцами". Также побоища происходили в меньших провинциальных городах, воинских частях и так далее. Заведенная социал-демократами толпа начала кое-где выходить из повиновения, переходя к погромам и поджогам. Нередко "патриоты" отвечали тем же: например, 18-го апреля в Киеве было сожжено местное отделение "Воли и труда", а почтальоны, разносившие "Искру", были сурово избиты фронтовиками и сочувствующими им горожанами. В армии по инициативе старших офицеров были задержаны агитаторы "Движения мира", некоторые из которых были убиты на месте; солдаты в целом сохраняли дисциплину, хотя, конечно, имели место быть и довольно массовые случаи неповиновения, особенно на германском фронте, где оказывалось негативное влияние со стороны местных коммунистов. 
Мы не остановимся, пока не победим! (Виктор Чернов)
Россия погружается в безумие под гром аплодисментов из Парижа. (Иоанна Дынева, либеральный деятель, активистка суфражистского движения)
  • Георгий Сергеевич Злобин, московский градоначальник.
  • Николай Эрнестович Бауман, профсоюзный деятель и леворадикал.
Однако с каждым днем движение шло на спад. Во многом этому способствовали локальные власти: здесь очень показательным будет пример с Москвой, которой уже давно управлял Георгий Сергеевич Злобин - один из самых богатый людей всего мира, не говоря уж о России. Бывший первым патерналистом в Москве, он пользовался большой популярностью у горожан и жителей окрестностей. В результате, когда сюда прибыл Н.Э. Бауман с товарищами, начавшими сразу же раскачивать обстановку, Злобин самолично предпринял ряд шагов, позволивших укрепить его позиции в намечающемся противостоянии: повысил заработные платы на своих предприятиях, убрал самых ненавистных мастеров и так далее. Позднее, уже после публикации манифеста, Г.С. Злобин собирал проправительственные митинги, на которых выступал и сам; когда на один из таких пришел Бауман, он не стал его прогонять, а пригласил на словесную дуэль, к которой, на самом деле, давно готовился. Разгромив в ней своего противника, обыкновенно косноязычный Злобин произвел на всю Москву неизгладимое впечатление - дело леворадикалов в "третьей" столице Российской Демократической Республике оказалось проигранным. 

В остальных крупных городах России дела обстояли по-разному, но, в целом, везде волна шла на спад. В родном городе Василия Шульгина, Киеве, его сторонники разгромили отделения "врагов России" и тем самым заставили их прекратить свою работу. С другой стороны, в рабочем Петрограде некоторые районы уже не контролировались правительственными учреждениями, а некоторые политики серьезно предлагали создать там полноценные властные органы из числа простых рабочих. Новгород, город чиновников и бюрократии, штормило: окраины стояли за Ульянова-Чернова, но респектабельный центр поддерживал, безусловно, Шульгина и Гучкова. Во Владивостоке фактическая власть перешла к военным, довольно брутально подавившим выступления портовых рабочих; чиновники, конечно, никуда не делись, но их власть существовала только благодаря деятельному участию кадровых военных. 

Президент говорит 

ВВШ 1

Василий Витальевич Шульгин в 1918-м.

За всеми этими событиями наблюдал Василий Шульгин. Восьмой президент Российской Демократической Республики практически весь апрель провел на переговорах с лидерами Германии и Соединенных Штатов Америки; также его внимание удерживал Западный фронт, дела снабжения которого требовали директивного управления. Фактически до некоторого времени Василий Витальевич дистанцировался от решения конфликта, горящего в самой его стране. Он ограничивался дачей интервью проправительственным газетам и журналам, причем они были сжатыми, сухими и короткими, вряд ли способными как-либо повлиять на ситуацию в корне. Издалека казалось, что Василий добровольно самоустранился, желая проверить, на что способна его команда в его отсутствие. Такая точка зрения была доминирующей в российской историографии вплоть до самого 1950 года; даже теперь она сохраняет немалое число сторонников.

Однако сам Василий Витальевич в своих воспоминаниях "Так мы шли к победе" дает совершенно иную оценку собственным действиям, точнее, собственному бездействию в этот период времени. Помимо занятости на внешнем фронте, он должен был лично для себя решить: устанавливать ли "прямое управление", под столь прекрасной формулировкой скрывая диктатуру. искать ли компромисс с забастовщиками или пытаться действовать парламентскими методами? Каждый из путей имел свои недостатки и плюсы; каждый имел аргументы как "за", так и "против". В окружении президента тоже не было единства: Лавр Георгиевич Корнилов уверял главнокомандующего, что вся армия только поддержит радикальные меры; левоцентрист Николай Дмитриевич Авксентьев считал возможным договориться с Виктором Черновым и остальными, мол, тогда Ульяновы будут вынуждены отступить; наконец, Александр Гучков, человек, во многом сделавший Василия Витальевича тем, кем он стал, советовал не нарушать законы, но и не идти на компромисс с национальными предателями. С ним были солидарны супруга Василия, София, министр финансов Коковцев, министр иностранных дел Михаил Киндяков и многие другие. 

Слушай сюда

Петр Долгоруков объявляет о желании президента произнести речь.

Однако 23 апреля 1916-го Василий Витальевич Шульгин определился со своим выбором раз и навсегда. Взяв с собой отделение офицеров-георгиевцев и при сопровождении генерала Л.Г. Корнилова он самолично, без предупреждения, явился в Государственную Думу. Идя сквозь негодующую толпу, проклинающую и его имя, и его политику, Шульгин в последний раз усомнился; но буквально двухминутный разговор с главой консервативной фракции вернул ему прежнюю уверенность в правильности избранного пути и своей способности пройти его от начала и  до самого конца. Особой пикантности ситуации добавлял тот факт, что заседания Думы в тот день были объявлены Корнильевым открытыми: публика заполонила балконы и коридоры, но появление в стенах парламента главы государства заставило их замолчать. Первым в тот день выступал Геннадий Ильич Ульянов, воспользовавшийся случаем и обрушивший яростную критику на голову главы государства. После него Петр Дмитриевич Долгоруков сообщил председателю Думы, что президент желает произнести речь. Сергей Михайлович без вопросов предоставил трибуну столь редкому в стенах его заведения гостю.

Взобравшись на трибуну, заведенный выступлением Ульянова, Шульгин смог собраться с силами и успокоился. Он начал издалека: сообщил парламенту о воинских успехах, об очередном расстреле генерала во Французской Империи; поклялся, что следующий год, 1917-й, станет последним годом Французской Империи и ее "Антанты" - если не раньше. Он напомнил об успехах, достигнутых Российской Демократической Республикой за последние несколько лет: напомнил, что еще никогда в отечественной истории Россия не была настолько же могуществена и влиятельна, еще никогда она не приближалась так близко к мировой гегемонии. Добрым словом вспомнив солдат и офицеров на фронте, Василий Витальевич плавно перешел на ожесточенную критику социал-демократов и им сочувствующих, которых прямым текстом обвинил в предательстве интересов России и русского народа. Этот фрагмент речи, известный в российской историографии как "Глупость? Предательство?" цитируется во всех работах по истории Великой войны. Кусок приведен ниже:

Вы требуете мира с поверженным врагом, когда до Парижа остались считанные сотни километров! Что это? Глупость - предательство? Вы требуете мира с врагом на его условиях, плюя на могилы павших героев, отдавших жизни в том числе и за вас, господа социалисты! Что это? Глупость - предательство? Вы проводите демонстрации на военных заводах, когда нашим солдатам требуются снаряды, пули, ружья! Что это? Глупость - предательство? Вы требуете заключения мира, игнорируя наш долг перед союзниками в Европе и Америке: мы дали слово драться до конца, но вы делаете из нас клятвопреступников! Что это? Глупость - предательство?


Это - предательство, господа.
Думцы

Депутаты Думы и ее сотрудники, коллективное фото, апрель 1916-го.

Разгоряченный выступлением и получивший поддержку со стороны практически всех депутатов парламента, Василий Шульгин попросил председателя Государственной Думы провести голосование по лишению Г.И. Ульянова депутатского мандата. В качестве причины президент назвал многочисленные провокации, совершаемые упомянутым парламентарием по отношению к коллегам; С.М. Корнильев согласился с предложением главы государства. Потом В.В. Шульгин сообщил депутатам о перестановке в кабинете: на пост Алексея Алексеевича Брусилова, решившего уйти на покой, предлагался Лавр Корнилов, известный сторонник войны до победного конца. В самом же конце своего выступления, Василий Витальевич зловещим шепотом пообещал довести Великую войну до ее логического завершения, "не важно, с вами, господа, или без вас" - эта прямая угроза возымела действия даже на многих членов "Воли и труда", очень дороживших своими креслами. Наконец, желая хоть слегка подсластить пилюлю для оппозиции, Шульгин на всю Россию отказался выдвигать свою кандидатуру на пост-военных президентских выборах. Усталый, но довольный собой глава государства покидал трибуну под аплодисменты правящей коалиции и даже части трудовиков: сразу же после его выступления Г. Ульянов был исключен из числа депутатов, а думское большинство согласилось назначить Лавра Георгиевича Корнилова на пост военного министра. 

Выступление президента нанесло болезненный удар по социал-демократической забастовке. Думская фракция "Воли и труда" потеряла своего сильнейшего оратора и специалиста в юриспруденции, без которого ее позиции оказались ослабленными до максимума. Своими словами Шульгин запугал все еще колебавшихся "трудовиков", тем самым предрешив судьбу Виктора Михайловича Чернова на посту главы их фракции и партийного лидера. Наконец, прямая угроза распустить Государственную Думу заставила ее членов вернуться к продуктивной работе, прекратив разбираться в прошлых прегрешениях друг друга. По воспоминаниям лиц, бывших тогда в парламенте, речь была великолепной, искренней и сильной: в своих девичьих дневниках Лариса Рейснер, будущая журналистка и вероятная любовница Шульгина, а тогда простая студентка, говорила, что сошла с балкона очарованная и покоренная - таким был эффект, произведенный В.В. Шульгиным на человека, изначальное настроенного к нему скептично. 

Спад и уступки

  • Владимир Коковцев, министр финансов РДР
  • Александр Коновалов, один из крупнейших предпринимателей России
  • Юрий Лутовинов, один из вождей АТР
  • Рабочие на митинге, Донбасс.
Геннадий Ильич Ульянов пытался добиться дальнейшего продолжения забастовки и перерастания ее в общероссийскую, но он не мог не чувствовать, как почва уходит из-под его ног. Параллельно с выступлением Шульгина в российском парламенте под патронажем Георгия Злобина в стенах Московской Думы проходили переговоры крупнейших российских предпринимателей и министра финансов Владимира Коковцева с "Ассоциацией труда России". Первоначально руководство АТР выдвинуло неприемлимые требования, однако, после распространения в печати обращения Василия Витальевича, профсоюзные вожди вроде Юрия Лутовинова согласились поумерить свои аппетиты. В то же время А. Коновалов и Г. Злобин принудили остальных также пойти на встречу с работниками собственных предприятий: результатом хитрых договоров и взаимных уступок на свет 25-го апреля родился коллективный договор предпринимателей и "Ассоциации", который в современной России считается настоящим прорывом в области социального обеспечения. По достижению договоренности, АТР и союзные ей объединения призвали своих членов вернуться к работе; удар пришелся по самому сердцу забастовки. 

Позитивные изменения были сразу же заметны. В Петрограде установилось спокойствие: "Ассоциация труда России", чьи позиции в городе были очень сильны, смогла вернуть рабочих на производства, не допуская никаких эксцессов. Владивосток также перешел из рук военных обратно, под власть чиновников и полицейских: необходимость в жестком контроле отпала. Московские власти собственными силами прекратили волнения; Киев давно успокоился после физического насилия над агитаторами из левых. И хотя "Рабочее движение" все еще продолжало забастовку и не собиралось от нее отказываться, глобальная угроза промышленности отпала. Например, "Всерабочий комитет", замышлявшийся как центр забастовки, после ухода из него АТР потерял более 2/3 состава и оказался попросту недееспособен, лишившись какого-либо права принимать любые решения.

АФК гад

Александр Федорович Керенский - председатель фракции "Трудовой группы" в ГД.

Следующим был удар по "Трудовой группе" - Борис Савинков и Александр Керенский произвели партийный переворот, свергнув 26-го апреля Виктора Чернова со всех занимаемых им постов. В этом им помог Борис Давидович Камков, доставивший целый пакет документов с компроматом на Чернова - этой ценой человек, некогда установивший договор между ТГ и ВиТ купил себе дальнейшую политическую жизнь. Новым лидером фракции стал Керенский; Савинкову отошла роль ответственного за связь с партийными отделениями. В первом же публичном заявлении в своем новом качестве А.Ф. Керенский объявил о бесприкословной поддержке республиканского правительства и всех предпринимаемых им мер по поддержанию порядка и стабильности в государстве. Керенский-Савинков не встретили сопротивления внутри "Трудовой группы": испуганные явлением Шульгина их коллеги по фракции решили не драться за непопулярного председателя, а сам В.М. Чернов откровенно "поплыл" в последние дни апреля, устав от активной борьбы и предпочтя отправиться в плавание по течению российской политики. Такое предательство оставило "Волю и труд" в парламенте одну против всех; с учетом изгнания Ульянова из парламента силы были явно не равны. К тому же, теперь Василий Шульгин приобрел для своего правительства еще большую опору, чем ранее. 

Но депутаты Государственной Думы решили, что фигура Сергея Михайловича Корнильева в новых обстоятельствах не слишком представительна. Беспартийный депутат был в свое время избран как компромиссная фигура для либералов и умеренных социалистов; теперь, в обмен на поддержку, левоцентристы пожелали назначить председателем собственного человека. По результату голосования, им стал известный парламентарий Тимофей Васильевич Локоть - ученый-агроном, стоявший на позициях умеренного социализма и социальной справедливости. После избрания он пообещал вывести "на новый уровень" координацию между Государственной Думой и правительством, "добиться их лучшего взаимодействия на благо Родины". 

  • Александра Коллонтай, лидер "Женщин России"
  • Демонстрация российских суфражисток.
  • Демонстрация и митинг у стен Думы.
У леворадикалов все еще оставался один немаловажный козырь в рукаве - женское движение за избирательные и другие права "Женщины России", которыми руководила Александра Михайловна Коллонтай. Однако ее решимость не была бесспорной: она колебалась даже при подписании "Манифеста", считая его слишком радикальным. Избрание Т.В. Локтя на должность председателя Государственной Думы, казалось, ничего особого им не предвещало, но уже 28-го апреля новый глава российского парламента заявил о своем желании предоставить женщинам избирательное право наравне с мужчинами. Его заявление было в штыке встречено консерваторами; Петр Долгоруков отказался голосовать в поддержку такого законопроекта, тем самым нарушая единство правящей коалиции. Однако прогрессивно настроенные либералы, левые центристы, трудовики и социал-демократы имели в парламенте более 53%, что предрешило исход голосования в пользу сторонников реформ. И хотя сам процесс голосования проистекал в напряженной обстановке и был сопряжен с рядом инцидентов, законопроект был принят большинством парламентариев и направлен Василию Витальевичу на подписание. Оно состоялось 1-го мая - президент-консерватор счел более важным сейчас вывести "Женщин России" из забастовки, что и случилось благодаря этому акту. А.М. Коллонтай уже на следующий день после подписания отказалась от дальнейшего участия в акциях неповиновения властям и призвала сосредоточиться на парламентской борьбе. 

Суфражистки оставили поле боя, достигнув своей собственной победы - у леворадикалов элементарно не осталось бойцов для противостояния государству и поддерживающим его силам. К 3-му мая забастовка прекратилась; в номере "Искры" А. И. Ульянов был вынужден признать свое поражение и согласиться перейти к парламентским методам борьбы. Политический кризис в России прекратился; правительство и президент выстояли и были готовы и дальше вести Россию через Великую войну с еще не падающей Французской Империей. 

Итоги и последствия

Карточный домик

Карикатура на Василия Шульгина: "Наше правительство - просим не дуть!"

Главным итогом Красной весны можно считать сохранение у власти трехпартийной коалции "Правого дела", "Свободной партии" и Российской социалистической партии; все ключевые министры сохранили свои посты, а глава государства решительным жестом смог укрепить свой авторитет. Финансовый блок правительства остался у Владимира Коковцева; главой всего правительства остался Александр Гучков, а сменивший А.А. Брусилова Л.Г. Корнилов славился как еще больший милитарист и сторонник войны до победного конца. Однако власти также показали, что готовы идти на соглашения и компромиссы даже с такой некогда оппозиционной и деструктивной силой, как "Трудовая группа" - за несколько месяцев до конца войны будут активно обсуждать перспективу включения Керенского или Савинкова в правительства на правах товарища премьер-министра и товарища военного министра соответственно. Предотвратит такие назначения только Великая Французская октябрьская революция, которая докажет правоту слов Василия Шульгина. 

В то же время ради стабильности Российской Демократической Республики пришлось идти на некоторые, весьма важные уступки. Коллективный договор между предпринимателями и "Ассоциацией труда России"  стал основой для усовершенствования трудового кодекса, которое, правда, произойдет уже при следующей Думе; но заключение договора дало рабочим веру в скорое улучшение ситуации, а их хозяевам пришлось улучшать условия труда на своих предприятиях уже сейчас, не дожидаясь санкций со стороны действующей Государственной Думы. Самый российский парламент сменил председателя; им стал представитель РСП Тимофей Локоть, что позволило левоцентристам еще больше увеличить свое влияние на российскую политику вообще и на правительство Гучкова в частности. 

Слепые воины

Демонстрация воинов-ветеранов в поддержку правительства, Новгород, апрель 1917

Российская армия сохранила дисциплину и боевой дух: своевременные аресты агитаторов и иные меры со стороны офицеров позволили избежать разложения войск, стоявших на фронтах с французами. Конечно, число братаний с врагом росло, но оставалось в пределах "нормального"; дезертиры оставались редкостью, а авторитет командиров у нижних чинов по-прежнему был нерушимым. Это позволило сохранить вооруженные силы Российской Демократической Республики готовыми к бою в преддверьи последних кампаний в Великой Войне. Таким образом надежды французской ставки на разложение русских и начало мирных переговоров не оправдались, так и оставшись бестелесными фантомами насквозь больного воображения Наполеона VI. Более того: вскоре последует восстановление морального духа бойцов, вызванное победами под Люксембургом и 

Именно в ходе Красной весны совершеннолетние женщины России получили избирательные права - таким образом Россия стала одной из первых стран, пошедших на такую "радикальную" меру. И хотя даже сам глава государства не разделял точки зрения суфражисток на мироздание и роль женщин в нем, он согласился подписать предложенный ему законопроект, который положил бы конец радикализации российского движения в защиту прав женщин и оттолкнул бы его от леворадикалов. 

Наконец, Апрельские события 1916-го выявили дальнейший раскол в левом движении. Впервые он произошел в 1915, когда "Трудовая группа" и "Воля и труд" отказались поддержать продление полномочий президента Шульгина. Теперь же раздрай произошел в "Трудовой" - ее левая часть вошла в состав "Воли", недовольная заговором Савинкова-Керенского, направленным, по их мнению, против народа Российской Демократичекой Республики. Совместно они образуют "Российскую коммунистическую партию", которая причинит немало головной боли правящей элиты уже на ближайших президентских выборах в России, которые пройдут в 1918-м. 

В культуре

События апреля 1916 года довольно быстро нашли отражение в российской культуре. Помимо вала карикатур, фельетонов, частушек и тому подобных материалов, созданных непосредственно во время Красной весны, позднее она также не будет забыта. 

Целиком Апрельским восстаниям посвящена кинокартина...