ФЭНДОМ


Плохие времена зачастую предоставляют великолепные возможности для тех, кто способен возвыситься над окружающим человеческим стадом. (Великий князь Кирилл Владимирович)
Черно-белая революция
Путчисты
Дата

1 - 12 марта 1932

Место

Линкольн, Русско-Американские Штаты.

Причина

Кризис власти, попытка захвата власти праворадикальными силами.

Итог

См. Итоги и последствия

Изменения

Разрушения в столице Гипербореи

Противники
Флаг Гипербореи Правительство Гипербореи

Флаг Гипербореи Конгресс Гипербореи

Флаг Гипербореи Вооруженные силы Гипербореи

Flag of Primorsky Krai.svg Национальная гвардия

Красный флаг "Рабочая гвардия"

Черная сотня 2 Патриотический фронт
  • ККК "Ку-Клукс-Клан"
  • Традиционно "Черная сотня"
  • 800px-Flag of the Russian Empire (black-yellow-white).svg Дружина архангела Михаила
  • Лучший отряд "Воины Земли"

Флаг Гипербореи Гарнизон Линкольна

Командующие
Год сейв зе царь Мария I Капитуляция

Великий князь Цесаревич Карл Гавриилович

Флаг Гипербореи Хьюи Лонг

Флаг Гипербореи Эдгар Гувер

Флаг Гипербореи Юджин Дебс †

Флаг Гипербореи Александер Керенский †

Флаг Гипербореи Александр Самсонов

Флаг Гипербореи Антон Деникин

Флаг Гипербореи Сергей Марков

Флаг Гипербореи Дмитрий Макартур

Flag of Primorsky Krai.svg Яков Гордеев

Flag of Primorsky Krai.svg Олег Морозов †

Красный флаг Сергей Костриков †

Красный флаг Вячеслав Скрябин

Великий князь Вел.кн. Ольга Николаевна #

Великий князь Вел. кн. Кирилл Владимирович #†

Черная сотня 2 Михаил Дроздовский †

Черная сотня 2 Джордж Паттон †

ККК Уильям Симмонс #†

ККК Иван Смирнов #†

Традиционно Флаг Гипербореи Григорий Семенов #†

Традиционно Джеймс Алферов #†

800px-Flag of the Russian Empire (black-yellow-white).svg Флаг Гипербореи Виктор Бедный #†

Лучший отряд Святослав Игоревич

Лучший отряд Кваху Быстрые Ноги

Силы сторон
Флаг Гипербореи Flag of Primorsky Krai.svg 75 000 солдат

Красный флаг 10 000 добровольцев

Флаг Гипербореи 25 000 солдат

Черная сотня 2 20 000 боевиков

Лучший отряд 90 боевиков

Потери
неизвестно неизвестно

Черно-белая революция, также Мартовское безумие, Восстание в Линкольне – неудачная попытка государственного переворота 1-6 марта 1932 в Линкольне, предпринятая праворадикальными организациями. Название было дано уже после подавления мятежа: оно символизирует единство черных сотен и расистских организаций, бывших главной ударной силой восстания.

Первая попытка насильственного захвата власти оказалась очень кровавой: погибло свыше 10 000 человек, в том числе многие государственные деятели. Например, погибли Мария I, Борис Савинков, Пётр Столыпин, Василий Шульгин, Теодор Рузвельт-младший…

После подавления революции администрация Савинкова-Лонга ……..

Предыстория

Осенью 1929 года Гиперборейская экономика испытала небывалый по силе удар: государство погрузилось в полноценный кризис. Годы процветания сменились мгновенно всеобщим падением: закрылось множество банков, некогда казавшихся абсолютно надежными. Например, о банкротстве объявили «Азиатский банк», «Американский банк», «Крестьянский банк» и т.д – в целом, каждая третья финансовая организация прекратила свое существование. Произошло ранее не виданное денежное сжатие: и банки, и население стремились оставить деньги у себя, а потребление резко сократилось. Стоит сказать, что дикое экономическое падение происходило на фоне практически полного игнорирования проблемы действующей администрацией: Кирилл Кулидж, Василий Шульгин и Эндрю Меллон были убеждены, что государство никак не должно вмешиваться и рынок сам справиться со стоящими перед ним вызовами.

Главный удар на себя приняли крупные города, вроде Петрограда, Нью-Йорка, Филадельфии, Москвы и т.д. Свыше 25% предприятий закрылось, 2/3 перешло на неполный рабочий день, случались перебои со снабжением – все это привело к резкому ухудшению экономического положения рабочих, служащих и ремесленников. Начался резкий рост безработицы: оставшиеся без средств к существованию горожане либо бежали в сельскую местность, либо уходили в преступность. Спешно принятый тарифный план привел к исчезновению дешевого импорта, что только усугубило кризис. «Пикантности» ситуации добавлял «Сухой закон», принятый в 1919-м администрацией Александера Керенского: такая прибыльная отрасль была теневой и обещала огромную прибыль всем, кто сможет продержаться в ней достаточно долгое время. Криминализация ликеро-водочной промышленности привела к настоящему рассвету мафиозных и бандитских кланов – впоследствии о залихватской жизни преступников этого периода будет немало снято фильмов и написано книг. Можно упомянуть хотя бы культовый нуарный сериал «Команда», повествующий об ожесточенном противостоянии гиперборейской, итальянской и ирландской группировок в Петрограде.

Село ВД

Семья бедняков на Украине, 1930-й.

В деревнях и на фермах ситуация обстояла немногим лучше: да, их жители реже испытывали проблемы с продовольствием, но вопрос безденежья коснулся их не менее остро. К тому же, цены на продовольствие упали в среднем на 50-60%, с таким трудом выращенный товар банально было некуда сбыть. Следовательно, невозможно было выплачивать взятые прежде кредиты и поддерживать уровень хозяйствования на прежнем, докризисном уровне – многие единоличники разорялись, остальным приходилось сокращать посевы и полагаться на кооперацию с соседями. На территории Старого континента хуже всех пришлось «середнякам» - у бедняков и так ничего не было, а «лэндхолдеры» были достаточно богаты, чтобы совладать с некоторыми потерями. На селах участились выступления и погромы дворов наиболее ненавистных кулаков: шерифы не справлялись с возложенными на них обязанностями, в ряде штатов приходилось привлекать Национальную гвардию к подавлению беспорядков. В марте 1930 в Саратове прошла массовая (свыше 30 000 участников) демонстрация разорившихся крестьян, которую губернатор-националист Джеймс Колокольцев разогнал с помощью танков и авиации. Согласно недавно опубликованной статистике, в период Великой депрессии (1929 – 1939) приблизительно каждый четвертый гражданин Гипербореи недоедал; детская смертность резко возросла, а естественный прирост спал. В такой обстановке произошел своеобразный отток населения на окраины – в Среднюю Азию, западно-американские штаты…

Экономический кризис также привел к обострению межнациональных отношений. Например, уже с февраля 1930 в Квебеке учащаются выступления франкоязычных подданных, требующих дать им доступ к государственному управлению и расширить культурную автономию. Некоторые, самые радикальные, деятели даже требовали выделения в ассоциированное государство на правах Армянского царства. Основным методом борьбы у квебекцев были забастовки – впрочем, это движение имело своих лоббистов в высших эшелонах государственной власти и в целом находилось более-менее под контролем. Совсем скоро администрации Кулиджа пришлось столкнуться с новой угрозой: коренные народы Ферганы, Хивы и Коканда, получающие поддержку деньгами и оружием одновременно от Интернационала и от Рейха, подняли восстание против гиперборейского владычества и колонизации их региона. Активные военные действия начались летом 1930: борьба с басмачеством будет продолжаться еще десяток лет и поглотит немало средств и людей Русско-Американских Штатов. Волнения, нередко перетекавшие в вооруженные столкновения, происходили также на Северном Кавказе и в наиболее многонациональных штатах – Петрограде, Глубоком Юге…

  • Королева Ольга I
  • Юзеф Пилсудский, лидер путчистов и Начальник Речи Посполитой
  • Эрих Бауэр, вождь Германии
Гиперборее пришлось перейти к изоляционизму, отказаться от ведения активной внешней политики. Естественно, что ослабление мирового гегемона стало сигналом к действию всем недовольным порядком силам – и коммунистической Британии, и национал-солидаристской Германии, и анархо-синдикалистской Италии. Проигравшие Великую войну державы приступили к перевооружению и наращиванию промышленного потенциала: уже в 1931-м Лондон торжественно спустил на воду новый линкор, а через полгода немецкий диктатор Эрих Бауэр принимал парад первой танковой дивизии.  Коммунистический Интернационал вел продуктивную и активную подпольную работу в гиперборейских сателлитах, готовясь к распространению идеалов Второй славной революции. Кулидж мог только покрикивать на врагов, не в силах что-либо предпринять по их примирению. Настоящим символом слабости Гипербореи стал государственный переворот в Речи Посполитой (октябрь 1931)  – группа армейских офицеров, возглавленная Юзефом Пилсудским, расстреляла правительство и арестовала королеву Ольгу, провозгласив монархию низложенной, а союз с Линкольном – упраздненным. Тогда же Кельн протянул руку помощи – Бауэр гарантировал независимость нового режима, а последний отказался от любых претензий на западную экспансию. После продолжительных переговоров, Яков I смог уговорить поляков отпустить на родину низложенную царицу с семьей – и на этом уступки Кракова закончились. Подобный внешнеполитический провал крайне болезненно бил по и так низкой популярности кабинета Кирилла Кулиджа, давая благодатную почву для праворадикальной агитации.

Выборы 1931

Предвыборная ситуация

Мы больше не потерпим унижений! Не потерпим издевательств над национальным флагом! Не потерпим голода, нищеты и социального неравенства!

Хватит терпеть!

(Борис Савинков на предвыборном митинге)
Воин мертвой партии

Чарлз Кертис на партийных праймериз.

Классические партии Гипербореи – Национальная и консервативная – подошли к этому циклу как никогда ослабленными. Популярность первой была где-то в районе статистической погрешности; их извечные оппоненты ушли совсем недалеко. Беспомощность администрации Кулиджа как на геополитической арене, так и в борьбе с кризисом, привела к самым ужасающим результатам: ряды партии таяли, а спонсоры массово от нее отворачивались. В такой удручающей обстановке на праймериз победил представитель либерального крыла Чарлз Кертис, многократно выступавший с критикой бездействия министра-президента. В паре с ним шел Павел Милюков, еще более яркий представитель идеологии социал-либерализма, видный историк и блестящий оратор. Однако даже их значительных талантов было явно недостаточно для предотвращения катастрофы: согласно распространенному анекдоту, победа Кертиса-Милюкова на праймериз была вызвана нежеланием остальных видных политиков «гробить» свою карьеру заранее проигранными выборами. Но националисты отчаянно продолжали борьбу: их тандем обещал приступить к деятельной борьбе с кризисом путем регулирования экономики; вернуть государству былое величие; как можно скорее разобраться с конфликтом в Средней Азии и договориться с квебекскими регионалистами.

Консерваторы, которых небезосновательно обвиняли в создании предпосылок для кризиса, тоже были «не в форме» для конкурентной борьбы. На праймериз вести партию вперед вызвался Владимир Дмитриевич Набоков; ему пару составил Герберт Гувер в качестве кандидата в вице-президенты. Лидеры «красных» говорили о необходимости воспользоваться кризисом для возвращения отторгнутых у штатов прав; Набоков призывал к компромиссу с Квебеком, а Гувер уверял избирателей в наличии у него продуманного и действенного плана по спасению гиперборейской экономики. В свое время Герберт долго и успешно работал в администрации Джона Дэвиса на должности министра торговли, поэтому вызывал у населения определенные симпатия.  «Красные» строили свою кампанию во многом на постоянном оппонировании Кулиджу: в агитации Набокова приняла участие Ольга Николаевна Романова, делившаяся глубоко возмутительными подробностями своего польского пленения.

Спич

Александер Керенский зачитывает речь.

Куда лучше дела обстояли у левой Рабоче-крестьянской партии: она долгое время была фаворитом избирательной гонки и рассчитывала повторить триумф 1916-го. Праймериз в Чикаго прошли великолепно, на них царил дух оптимизма и готовности сражаться за достижение успеха. Как и прежде, кандидатом в президенты стал Александер Федорович Керенский, пару которому составил поправевший после кровавых событий в Британии Юджин Дебс. А.Ф. Керенский громко обещал «построить Империю всеобщего благоденствия» и грозился провести ряд национализаций по ключевым секторам союзной экономики. Дебс же подчеркивал решимость старого-нового министра-президента в этом вопросе: все-таки Юджин оставался несколько левее политического мейнстрима. В отличие от других партий цикла, РКП полностью сосредоточилась на экономике: Керенский в принципе поддерживал принцип невмешательства в дела других стран, хотя и старался поменьше об этом распространяться. Крупнейшая левая сила соглашалась с необходимостью даровать Квебеку статус ассоциации: Дебс даже предлагал отправить туда «освободившуюся» Ольгу Николаевну с родными.

Однако РКП было не суждено снова пережить радостный миг победы. В цикл быстро, стремительно ворвалась «Партия большинства», основанная еще в середине 1920-х депутатом-социалистом Борисом Савинковым и губернатором Луизианы Хьюи Лонгом – или, как их звали в ежедневном обиходе, «большевики». Некогда маргинальная, партия начала резко набирать популярность, особенно среди уязвимых  и угнетенных слоев населения вроде крестьян, ремесленников, ветеранов, национальных и расовых меньшинств. Б.В. Савинков презентовал свою программу под названием «Разделим богатство» - согласно ей, нужно было изъять деньги у чрезмерно богатых подданных и через систему государственных льгот, пособий и соцвыплат отдать их народу. Ради исполнения такого замысла, требовалось ввести «демократическую диктатуру» - и Борис Викторович убеждал избирателей, что он подходит для такой работы лучше любого другого кандидата. Популистская и направленная на эмоции программа оказалась крайне эффективной: популярность большевиков постоянно росла, а попытки остальных партий их очернить воспринимались как отчаянное сопротивление коррупционеров-ворюг, опасавшихся за свои капиталы. В августе 1931-го на Лонга было совершено покушение неизвестными – второе лицо «Партии большинства» чудом остался жив и мгновенно получил славу мученика, стойкого борца за идеалы.

Результаты выборов 

Назвать тебя придурком - оскорбить всех придурков этого мира. (Василий Шульгин - Хьюи Лонгу)
Президентские выборы в Гиперборее (18.10.1931)
Кандидат в президенты Кандидат в вице-президенты Партия Результат
Борис Савинков Хьюи Лонг "Партия большинства" 58,2%
Александер Керенский Юджин Дебс Рабоче-крестьянская партия 22,1%
Владимир Набоков Герберт Гувер Консервативная партия 16,3%
Чарлз Кертис Павел Милюков Национальная партия 3,4%
Орать

Хьюи Лонг выступает на митинге сторонников.

Результаты выборов действительно потрясли гиперборейскую элиту: «Партия большинства» одержала убедительную победу, набрав более 58%

голосов. Сказала свою роль огромная харизма предводителей: и Борис Савинков, и братья Лонги, и Александр Шляпников, и Михаил Ефремов, и Джеральд Смит, и Чарльз Кофлин были видными ораторами, способными увлечь за собой людей и убедить их в собственной правоте. Даже отсутствие крупных доноров было обращено с помощью Смита в достоинство: люди поверили, что «большевики», лишенные порочной связи с миром крупного бизнеса, действительно способны защитить интересы простого народа. Кампания велась на пожертвования сторонников, которых у популистов становилось все больше и больше с каждым днем. Старательная и командная работа принесла свои плоды и теперь большевики праздновали победу. Уже 21-го октября Борис Викторович выступил с программной речью в Саратове перед своими сторонниками. В своем выступлении он торжественно обещал «сделать Гиперборею снова великой!», «Победить монстров социализма и капитализма», и, конечно же, повторил свою коронную фразу – «Все гиперборейцы – цари, но никто не кланяется». После известия об избрании Савинкова-Лонга по крупным городам, поселкам и деревням прошли митинги, демонстрации и сходы в их поддержку: наибольшую известность получила фотография из Луизианы, где смешанная семейная пара держала плакат с огромной подписью «Верим в большевиков!».

Оставшееся до 20 января 1932 время прошло в многочисленных скандалах и столкновениях: министр-элект Савинков обрушился с разгромной критикой на уходящего Кулиджа, а националисты в ответ огрызались, как только могли. По радио Чарльз Конфлин, признанный голос большевизма, упоенно рассказывал о коррупционных и лоббистских схемах, в которых соперники принимали самое непосредственное участие, а ему оппонировали газеты «синих», где лидеры «Партии большинства» выставлялись слабоумными клоунами, чья единственная сила состояла в умении бессовестно спекулировать на болезненных темах.  В ноябре-декабре прошел целый ряд уличных боев в Нью-Йорке, Новом Орлеане, Москве и Петрограде: сторонники большевиков яростно защищали честь своей партии перед всеми ее врагами. Самое крупное побоище случилось 18 декабря на Дворцовой площади города на Неве – колонна популистов встретилась с демонстрацией коммунистов, и М. Ефремов натравил подчиненных на бывших соратников. Только своевременная реакция гвардейцев, охранявших Зимний дворец, позволила предотвратить большое кровопролитие: погиб только один рабочий из леворадикалов, неудачно упавший головой. Но и этого было вполне достаточно: уже на следующий день в коммунистической печати появились жесткие и критичные статьи, призывавшие Савинкова-Лонга к ответу за действия их однопартийца. Самые дальновидные политики и писатели уже тогда поняли, что администрация популистов будет крайне неустойчивой; но пока они готовились к переезду в Линкольн. Тот самый Линкольн, чьи «болота» Лонг так грозно обещал осушить.  

Администрация Савинкова и подготовка к революции

  • Борис Савинков в день инаугурации
  • Великая княжна Мария с букетом для электа.
Наконец, день, которого вся Гиперборея так ждала, настал: 20 января в Линкольне собрались представители «Партии большинства» на торжественную церемонию инаугурации. Но даже по многу раз выверенный церемониал на сей раз начал «сбоить» - так, Савинков упорно не желал присягать на Библии, что до того дня исправно делал каждый министр-президент. Только великой княжне Марии Гаврииловне, популярной и простой девушке, удалось убедить крайне несговорчивого электа не нарушать устоявшуюся традицию. Первым присягал Лонг, после него настал черед Савинкова, действительно повторившего слово в слово канонический текст. Как только Яков I торжественно вручил гербовую печать Борису Викторовичу, он отправился на балкон Императорского дворца для произнесения первой речи в новом статусе. Весь Русский остров, на котором дворец располагался, был переполнен людьми: как сторонники, так и противники большевиков пришли  посмотреть на такое редкое зрелище. Министр-президент громогласно пообещал скорейшие перемены во всех сферах жизни Гипербореи и призвал каждого подданного «внести свой вклад в общее дело».

Уже на следующий день Б.В. Савинков представил монарху свой кабинет для утверждения. Должности в нем распределились следующим образом:

  • Имперский секретарь – Корделл Халл.
  • Военный министр – Джон Першинг.
  • Министр финансов – Михаил Ефремов.
  • Генеральный прокурор – Фрэнк Мэрфи.
  • Министр образования – Джеральд Смит
  • Министр сельского хозяйства – Александр Антонов.
  • Министр внутренних дел – Эдгар Гувер.
  • Министр торговли – Александр Шляпников.
  • Генеральный почтмейстер – Алексей Долинин.
  • Министр двора – Чарльз Кофлин.
  • Министр военно-морских сил – Степан Макаров.
Джеральд Смит-1

Джеральд Смит в своем новом кабинете.

Яков I поспешил утвердить состав администрации, надеясь на скорый конец политического кризиса; в Сенате же все прошло далеко не так гладко. Лидеры оппозиции (Петр Столыпин, Владимир Набоков, Альфред Лэндон, Юджин Дебс, Норман Томас) пытались сорвать голосование всеми возможными путями. Например, Петр Аркадьевич целых два часа простоял за трибуной, красочно расписывая недостатки корпоративной экономической модели, которую предлагает большевики; Дебс и Томас устроили освистание, а Лэндон даже попытался вывести консерваторов из зала заседания. Только с помощью железной силы воли Хьюи Лонг смог водворить порядок в парламенте и наконец-то приступить к голосованию. Большевикам удалось, опираясь на минимальное большинство, протащить состав кабинета в целости и сохранности – это было названо «первой великой победой» в лояльной Савинкову-Лонгу печати.

Впервые в истории Гипербореи исполнительная власть была в руках антиэлитарной партии; партии, выступавшей с довольно-таки радикальных позиций и критиковавшей устоявшиеся государственные институты. «Партия большинства», хоть и контролировала обе палаты парламента, осталась в вакууме: с ней никто не хотел сотрудничать, но все желали ее с политического Олимпа убрать – и поскорее. Лидеры националистов, консерваторов и социал-демократов решили, что виной всему простое помутнение сознания подданных Северной империи, поведшихся на яркую обложку и громкие слова. Но стоит большевикам показать свою полную некомпетентность в делах государственного управления, как все вернется на круги своя: Савинков-Лонг заслуженно отправятся на помойку истории, а «приличные люди» займут освободившиеся кабинеты. Но просто дожидаться естественного падения популистского правительства никто не собирался: все были убеждены в необходимости его ускорить, разумеется, оставаясь при этом в строгих рамках законности.

Работа администрации

Несавинков 2

Борис Савинков в Сенате.

Борис Викторович с места в карьер приступил к работе: уже 25 января он, как министр-президент, внес в Палату представителей новый законопроект. Он вводил в Гиперборее новую финансовую полицию, наделенную колоссальными полномочиями: в ней Савинков видел главный инструмент воздействия на пугающим образом разросшийся мир криминала, начавший уже проникать во властные коридоры. В деле ее учреждения популисты встретили поддержку со стороны социал-демократов, поэтому первый закон новой администрации был спокойно принят. Возглавил новый институт Эрл Лонг – старший брат вице-президента и видный человек в «Партии большинства», знаменитый своей честностью и послушанием по отношению к старшему брату.

Дальнейшие шаги Б.В. Савинкова начали вводить в ступор: 1 февраля указом министра-президента на 10 дней были закрыты все банки страны. Такая резкая мира позволила агентам правительства в спокойной обстановке приступить к описи имущества всех финансово-кредитных организаций Гипербореи, активы которых должны были пойти на реализацию программы «Разделим наше богатство». Был принят аграрный закон Шляпникова-Антонова, который продлил срок выплаты крестьянских долгов, сократил проценты по задолженностям и списал свыше 20-ти миллионов долга. Спешно создавались все новые и новые союзные органы власти (Федеральное бюро помощи, Управление общественных работ, Федеральная организация страховой помощи), имевшие главной целью реализацию программных положений «Партии большинства». Было решено привлечь наименее имущих граждан на государственные работы по прокладке дорог, возведению мостов и строительству высотных зданий в развитых городах. В качестве тактического компромисса с умеренно-левыми силами, член РКП Гарри Гопкинс возглавил УОР и сразу же принялся за разработку дальнейших планов развития гиперборейской инфраструктуры.

Морж 3

Павел Милюков после окончания голосования.

Затем, 18 февраля, Яков I опубликовал собственный указ, обязавший подданных Гипербореи в кратчайшие сроки сдать все золото, находящееся у них в наличии. Подобный шаг со стороны непопулярного монарха, к тому же явно подсказанный ему министром-президентом, вызвал ожесточенную критику в парламенте: и консерваторы, и националисты, и некоторая часть социал-демократов выступали против одобрения подобной меры, призывая правительство изыскивать другие способы решения кризиса. Презентовавший почтенным депутатам совместный проект Савинков долго сдерживался, стараясь не поддаваться на провокации, но после злобных реплик с правых кресел не удержался и вступил в дискуссию. Повысив и без того громкий голос, Борис бросил в соперников всего-навсего одну фразу: «Вам, неуважаемые почтенные, нужна дряхлая, умирающая Гиперборея – нам, решительным, нужен совершенный и сильный Союз!». Оппозиционеры немедленно умолкли, пытаясь определить, что же только что было сказано главой кабинета. Через полминуты со своего места поднялся глубоко потрясенный Павел Милюков, выкрикнувший «Измена!» и покинувший зал заседаний. Его примеру последовали все конгрессмены, избранные не от «Партии большинства». Однако оставшихся было более чем достаточно для одобрения закона «Об изъятии у населения золота» - один из сложнейших шагов был сделан.

Пока Савинков сражался с парламентариями, его заместитель Лонг повел решительную атаку на всех сверхбогатых людей Русско-Американских Штатов. Уже 15 февраля Хьюи объявил о необходимости национализации автоконцерна «Форд»: с кресла председателя Сената вице-президент обвинил его владельца, Генри Форда в многочисленных нарушениях прав рабочих, спонсировании праворадикалов, разогревании антисемитской истерии и «неприличном богатстве». На защиту хваткого бизнесмена встали «красные» и националисты: они обвинили Лонга в желании нажиться на «распиле» огромного концерна и наступлении на базовые ценности Гипербореи. В свою очередь 18-го числа ряд профсоюзов объявил о полной поддержке начинания правительства: на предприятиях Форда остановилось производство, а союзное руководство призывало рабочих бороться за свои права до конца. Но в Детройте 21 февраля произошло настоящее побоище между забастовщиками, охранниками Форда и поддерживающими их гангстерами: свыше пятидесяти раненых и десяти убитых явились плачевным итогом столкновения. Кровопролитие было использовано союзными властями для ускорения натиска: 25-го февраля в Сенат поступил законопроект о национализации «Форд», рассмотрение которого было назначено на второй день весны. Кроме автомобильного магната, пресс давления опустился и на других богачей: Морганы, Вандербильты, Рябушинские, Рокфелеры, Морозовы и Терещенко – все они почувствовали явственное приближение  скорых национализаций и реквизиций. Лидеры «Партии большинства» постоянно повторяли о взятых перед избирателями обязательствах и не собирались отступаться от взятых слов, что сводило вероятность достижения компромисса к минимальным значениям.

Несавинков 3

Борис Савинков и Яков I в Линкольне.

Оговорка про «Союз», совершенная Савинковым во время парламентских слушаний, имела далеко идущие последствия. В самом деле, еще во время избирательной кампании Борис Викторович никогда не спекулировал на теме верности монархии, а в узких кругах друзей открыто декларировал свои республиканские взгляды. После событий в Палате представителей, правая пресса начала изыскивать «второй смысл» в произнесенных министром словах: возможно, в другое время их поиски не увенчались бы успехом, но вскоре в популярной либеральной газете «Эхо Востока» всплыла статья из ближайшего окружения вождя популистов. Там неназванный респондент красочно и подробно описывал амбициозные намерения Савинкова на ликвидацию монархии как института и переход к федеративной республике, но даже больше того – по словам анонима, Борис вынашивал панъевразийские планы и мечтал о как можно более тесном союзе всех людей. Растиражированная статья получила определенную известность; популистам пришлось на нее отвечать. Тогда, разумеется, Б.В. Савинков все отрицал: но уже после событий Черно-белой революции, во время обыска в его квартире, будут обнаружены проекты конституций Гиперборейской и Европейской республик – а рядом будут лежать первые эскизы общечеловеческого флага.

За месяц с небольшим своего правления Борис Викторович успел рассориться со всеми оппозиционными партиями и движениями разом. Намечавшийся было компромисс с Рабоче-крестьянской партией сорвался из-за ожесточенных споров касательно церковного образования, а консерваторы и националисты изначально были враждебно настроены. Левые находили реформы Савинкова непоследовательными, правые – опасными; левые были уверены, что за спиной популистов стоят капиталисты, правые – что большевики угрожают всем гиперборейским ценностям разом; левые считали Лонга марионеткой «оппозиционных элит», правые – предателем нации, расы и монарха. Спешно предпринятые антикризисные меры еще не принесли эффекта; за весь последний месяц зимы не удалось национализировать ни одного крупного предприятия; не произошло резкого улучшения социально-экономической ситуации. И хотя администрация была уверена в абсолютной правильности каждого действия, народ потихоньку разочаровывался: граждане ждали от Савинкова-Лонга чудес, а они явно запаздывали. Работа была незаметной – зато регулярно случавшиеся скандалы всегда находили отражение в прессе, еще больнее ударяя по репутации лидеров «Партии большинства».

Заговор

Ибо Древнее Солнце

Михаил Дроздовский, парадный портрет перед отставкой.

Тут стоит сказать, что кроме перечисленных выше партий, в Гиперборее существовало еще одно политическое объединение – ультраправый «Патриотический фронт». «Фронт» родился вскоре после Третьей войны за независимость и сплотил русских монархистов, американских расистов, национал-синдикалистов и многих других правых радикалов. Председателем организации стал боевой офицер, герой целого ряда конфликтов времен Интербеллума Михаил Гордеевич Дроздовский; под его руководством фронтовики постепенно набирали новых членов и привлекали спонсирование. Интерес к организации возрос после трех революций подряд – английской, германской и итальянской, которые в значительной степени подорвали установившийся было мировой порядок. Многие гиперборейцы почувствовали, что их Родине угрожает смертельная опасность, но привычные политики, политики истэблишмента, ее упорно не видят и тем самым фактически предают государство. Другие были недовольны обилием приезжих: в «Золотую эпоху» Русско-Американские Штаты регулярно принимали десятки тысяч мигрантов, и далеко не все из них были готовы вливаться в новое общество и честным трудом зарабатывать на жизнь. «Ку-Клукс Клан» пережил полноценное возрождение и оказался желанным членом «Патриотического фронта»: десять миллионов активных членов ККК составляли ударные отряды Дроздовского в уличных боях. Русские монархисты «Черной сотни», получившие свое название в честь «черных» (низовых) сотен Минина, стояли за реставрацию на гиперборейском престоле линии великого князя Александра Александровича; Николай Марков-младший регулярно ездил в Варшаву и часто встречался с Ольгой Николаевной, бывшей главой линии после гибели отца. Даже раскол черносотенного движения на собственно «Черную сотню» и «Дружину архангела Михаила» не нанес движению значительного урона: оно оставалось довольно многочисленным.

Великий экономический кризис привел к стремительной радикализации всего гиперборейского общества: пока одни входили в радикальные профессиональные союзы, другие – получали партийные билеты «Патриотического фронта». Уже зимой 1930 фронтовики начали вмешиваться в уличные бои: они нередко приходили на помощь силам полиции и Национальной гвардии, помогая им разгонять забастовки рабочих и голодные демонстрации. М.Г. Дроздовский, свято веривший в иерархию и дисциплину, примерно в это время убеждается в необходимости вооруженного восстания для обеспечения национального перерождения. Он окончательно разочаровался в парламентских методах борьбы, когда Василий Шульгин отказался вводить налог на роскошь – боевой офицер уверился, что политические элиты теперь ни во что не ставят народ; следовательно, у народа больше нет обязательств перед такими правителями. Долго и часто общаясь с Уильямом Симмонсом и Николаем Марковым, он формулирует свою собственную доктрину: восстановление истинной династии на престоле, проведение радикальных реформ, запрет враждебных государству политических партий, ограничение въезда в страну и закрепление природного неравенства людей в законодательных актах. С июня 1930 брошюра «Что делать?», никем не подписанная, распространяется через правоэкстремистскую печать: в ней Дроздовский излагает свое виденье нынешней плачевной ситуации, из которой видит ровно два возможных выхода. Они такие: либо здоровые национальные силы успевают опередить «красных агентов» и устанавливают «просвещенную диктатуру», либо они терпят неудачу и Гиперборея прекращает свое существование в «бесконечной кровавой бане братоубийственной войны». Министерство внутренних дел не смогло остановить печатный процесс, и брошюра разошлась рекордным тиражом – свыше 18,6 миллионов копий.

  • Генри Форд.
  • Джон Морган-младший.
  • Михаил Терещенко
Победа Бориса Савинкова вызвала однозначно-негативную реакцию: но, как ни странно, она была на руку «Патриотическому фронту». Уже в ноябре 1931 с Михаилом Дроздовским связался Генри Форд, предложивший свои услуги в организации обещанного государственного переворота. Автомобильный магнат одним из первых ощутил опасность, исходящую для бизнеса от популистов, и обратился к близким ему по духу фронтовикам за помощью. Уже 19-го ноября руководство «Патриотического фронта» согласилось начать полноценную подготовку к грядущему восстанию: теперь, когда в их распоряжении оказались настолько значительные денежные суммы, закупка снаряжения и привлечение новых членов перестали быть проблемой. С непосредственной помощью Форда, Дроздовский смог привлечь на свою сторону Михаила Терещенко, Джона Пирпонта Моргана-младшего и Владимира Рябушинского, не меньше напуганных мрачными перспективами сплошной национализации и имевших плохую историю отношений с «Партией большинства». Отвечавший за организационные вопросы ку-клукс-клановец Иван Евгеньевич Смирнов был доволен: с подобными средствами обеспечить мятеж всем необходимым было вполне реальной задачей. Помогал Смирнову офицер Джордж Паттон, руководивший 6-й танковой дивизией, расположенной в Харбине.

Закупки винтовок и патронов к ним осуществлялись главным образом в Европе: неожиданную щедрость проявили германские концерны, согласившиеся сделать скидку для оптового покупателя. Благодаря немецким промышленникам, «Патриотический фронт» разжился двумя тысячами винтовок «Маузер 98» и соответствующим количеством боеприпасов. Другое оружие закупалось в самой Гиперборее: свободная продажа любого вооружения в данном случае сыграла только на руку экстремистам, дав им возможность спокойно покупать охотничьи карабины, винтовки и пистолеты.  В январе 1932 Дроздовский выходит на командующего столичным гарнизоном, атамана Григория Михайловича Семенова, который легко соглашается поддержать путч – только стоило ему пообещать пост военного министра. Именно по его совету Михаил Гордеевич обратился к германским источникам и, неожиданно, действительно получил от них значительную помощь. Согласно новейшим исследованиям, Семенов был тайным агентом Абвера и действовал по указу Эриха Бауэра: тому, дескать, был выгоден ультраправый переворот в Линкольне, после которого Гиперборея неизбежно скатится в состояние неуправляемого хаоса. Ну а лучшего подарка для германского реваншизма просто нельзя было и придумать – самоустранение Русско-Американских Штатов позволило бы Кельну начать экспансию и превзойти былую славу всех двух империй, стоявших до него.

Семенов

Григорий Михайлович Семенов, командир линкольнского гарнизона.

С начала 1932 в Линкольн прибывают все новые и новые боевики «Патриотического фронта». Отбор был крайне тщательным, М.Г. Дроздовский старался самостоятельно изучить личное дело каждого кандидата, так как желал быть настолько уверен, насколько вообще возможно. Привлечение Г.М. Семенова позволило рассчитывать на десять тысяч солдат гарнизона – этого должно было хватить для захвата полного контроля над самим Линкольном, но все еще оставалась крупная проблема. Императорский дворец стоял на Русском острове и был отрезан от остальной столицы – попасть туда можно было либо по мосту Александра Второго, либо переправиться с помощью лодок. Однако военно-морской флот сохранял преданность присяге, и заручиться его поддержкой у путчистов не получилось; на мосту же можно было организовать крепкую оборону силами гвардии, а численное преимущество там уже не могло дать значительного выигрыша. Было решено любой ценой прорываться через мост, так как иные варианты были еще более нереалистичными. Главная роль здесь отводилась отряду «Сынов земли» - небольшому объединению ветеранов, увлеченных славянско-индейской мифологией и мистикой. Их было меньше сотни человек, и исповедовали они очень специфичные принципы,  но при этом обладали высокими боевыми качествами и превосходно владели оружием, а дисциплина в группе была абсолютной.

За февраль работа была завершена: силы переброшены в Линкольн, доставлены на обговоренные места грузы, командиры прибыли к отрядам, а Паттон и Семенов договорились о совместной работе. Михаил Гордеевич был уверен, что скорый захват столицы приведет к падению всей государственной системы, как это было, например, в Германии. Там и тогда Эриху Бауэру хватило всего-навсего двух полков для разгона слабого демократического правительства и не нашлось никого, желающего встать на его защиту в провинциях. С небольшим коммунистическим восстанием в Саксонии Бауэр быстро разобрался, опираясь на армию и верные лично ему отряды штурмовиков; именно его успех планировал повторить Дроздовский, несколько раз в жизни встречавшийся с диктатором Германии и тайком восхищавшийся его натурой. Но, разумеется, Михаил Гордеевич не был предателем: он искренне любил страну и желал привести ее к величию, вполне осозновая, что для этого потребуется раз и навсегда закрыть "германский вопрос". 

Ход событий

Двойное убийство

СобакинЪ

Никита Владимирович Собакин, убийца Якова I и Бориса Савинкова.

Прологом для путча должен был стать заранее подготавливаемый террористический акт: Борис Савинков постоянно рассказывал журналистам о своих маршрутах и встречах, поэтому выбрать место покушения было задачей тривиальной. Было решено ликвидировать сразу и министра-президента, и правящего императора – Яков I и Борис Викторович должны были 1 марта 1932 посетить Восточную верфь и провести там встречу с рабочими стратегически важного предприятия. Фронтовики быстро нашли помощника – на самой верфи работал Никита Собакин, принадлежавший к люмпен-пролетариату. Он легко согласился провести небольшой ударный отряд внутрь верфи: Никита Владимирович даже отказался от денежного вознаграждения, попросив для себя только партийный билет «Фронта» в случае удачи предприятия. Разумеется, Смирнов поспешил ему гарантировать получение такого приза: одновременно Иван Евгеньевич проинструктировал террористов ликвидировать помощника, если они сочтут это необходимым.

Ранним утром указанного числа боевая группа «Патриотического фронта» прибыла на Восточную верфь – Н.В. Собакин, как и обещал, провел убийц внутрь. Бравая команда под непосредственным руководством  Петра Шабельского-Борка расположилась внутри цехов, ожидая условного сигнала. Террористы были вооружены миниатюрными пистолетами, а у лидера с собой было две шашки динамита, использовать который договорились только в исключительной ситуации.  Будущие жертвы не заставили себя долго ждать, появившись на горизонте в 9 часов по местному времени. Пока Яков I медленным старческим шагом двигался к возведенной в спешке трибуне, Борис Савинков активно общался с рабочими, раздавал автографы и получал признания в вечной преданности – Восточная верфь была, наверное, самым лояльным предприятием для «Партии большинства» во всей столице. Но через час министру-президенту пришлось присоединиться к императору на трибуне и начать речь, посвященную необходимости усиления Тихоокеанского флота. Глава администрации хотел именно здесь объявить о закладке нового сверхлинкора «Сибирь», с помощью которого Савинков собирался безраздельно владеть регионом. К тому же, такая амбициозная задача создала бы множество новых рабочих мест и могла бы вдохнуть новую жизнь в постепенно угасающую инфраструктуру военно-морского флота: словом, Б.В. Савинков желал одним махом убить нескольких зайцев.

Однако он не мог учесть фактор «Патриотического фронта», чьи бойцы уже подбирались на дистанцию прицельного огня. Но пока П. Шабельский-Борк пытался выйти на оптимальную линию огня, уже ему все планы спутал Собакин: тот, воспользовавшись сделанной Борисом паузой, громко крикнул проклятье и бросил на трибуну динамитную шашку, пронесенную им в порядке самодеятельности. Раздался громкий взрыв, а Борк метнул по направлению к трибуне собственный динамит, уже отчетливо представив, с какими трудностями будет сопряжен их отход. Поднялся страшный переполох: сотрудники службы безопасности устремились к жертвам покушения и стали лишь бессильными свидетелями скорой и практически безболезненной смерти Якова I и мучительной агонии Бориса Викторовича Савинкова. Паника и растерянность послужили отличным отвлекающим маневром, позволив террористам в полном составе покинуть место преступления. Настоящий же убийца тоже ушел от преследования: прекрасно знавший родную верфь, он смог оторваться от охранников и затаиться на складе. Собакин покинул Восточную верфь только через три часа – к тому времени охрана уже удалилась с позором и выход был свободен. Оказавшись в относительной безопасности, киллер-самоучка быстрым шагом направился в указанное ему ранее отделение «Фронта» за положенной ему наградой.

Уже в час дня Шабельский-Борк рапортовал Дроздовскому об успешном завершении первой фазы революции. Гиперборея в одночасье лишилась и императора, и министра-президента, оказавшись обезглавленной: до полной победы осталось, по мнению заговорщиков, совсем немного. Михаил Гордеевич отдал приказ Григорию Семенову захватить заранее намеченные точки – Конгресс, порт, телеграф и почту, трамвайные станции и так далее. В это же время Борк получил новое задание, не менее важное, чем предыдущее: объединившись с «Сынами земли», он должен решительным наскоком занять Императорский дворец. Занять до того, как внутри находящиеся жильцы что-то заподозрят и успеют организовать полноценную оборону. Помощь в этом деле Дроздовскому обещали великий князь Кирилл Владимирович и экс-королева Ольга Николаевна. Каждый из них в дальнейшем планировал занять престол, но пока что им приходилось сотрудничать друг с другом в борьбе против законной наследницы – Марии Гаврииловны, племянницы покойника. 

Захват города и дворца

Итак, братья! Сегодня мы положим конец прогнившему режиму, постоянно врущему своему населению! Ваша храбрость, доблесть, воинское братство сокрушат подлое золото отвратительных Иуд.


И мы запомним этот день как последний день старой Гипербореи! (Михаил Дроздовский)
Григорий Михайлович получил приказ о выдвижении в 13:04 по местному времени: к тому моменту уже весь город знал о произошедшем на Восточной верфи, промеж населения царила паника и растерянность. Если гибель растерявшего всю свою популярность монарха не вызывала особых эмоций, то уход из жизни Бориса Савинкова потряс многих линкольнцев до глубины души. Было сложно поверить в реальность происходящего: никто не мог предвидеть подобной кончины народного любимца. И именно всеобщим состоянием аффекта решили воспользоваться мятежники, здраво рассудив, что их стальной воле в данные часы противник ничего не может противопоставить.

Семенов действительно выдвинул войска из казарм, тем самым перейдя Рубикон – теперь путчистам оставалось или победить, или окончательно проиграть. Они дали всем понять о тесной связи военного выступления и террористического акта, отрезав себе путь к отступлению. Большая часть солдат и офицеров гарнизона последовала за своим прямым командиром, прельщенная щедрыми обещаниями денежных наград, орденов и продвижений по службе. Те, кто сохранил верность данной ими присяге, были арестованы и остались в казармах под пристальным наблюдением «фронтовиков». Мятежники уже с десяти минут второго начали занимать ключевые городские точки, вроде телеграфа и почты. Отряды действовали быстро, слаженно и профессионально, не оставляя местной полиции и шанса на оказание эффективного сопротивления. Редкие бои в участках и около них всегда заканчивались малой кровью и полной победой восставших частей: на их стороне были воинская выучка и оснащенность новым оружием, чем не могли похвастаться полицейские, вооруженные в массе своей лишь револьверами. Однако некоторые чины – орденоносные ветераны Войны за независимость, обладавшие ценным опытом городских боев - смогли прорваться в Конгресс: они ворвались прямо на заседание, объявившее Марию Гаврииловну императрицей, и в экспрессивной форме предупредили почтенных об идущих сюда неприятелях. На несколько минут возникла паника, но и.о. министра-президента Лонг смог с ней справиться.

Было очевидно, что все сенаторы не успеют покинуть здание – враг уже слишком близко, а сопротивление приведет только к увеличению человеческих жертв. Тогда Хьюи Лонг уединился в своем кабинете; через семь минут из него вышел пожилой мужчина в потрепанном пальто, опирающийся на простую палку и хромающий на левую ногу. Скорее всего, то был ветеран-инвалид Третьей войны за независимость, опускающийся на жизненное дно под давлением внешних обстоятельств. Единственным свидетелем маскарада стал Василий Шульгин, подметивший, что умение Лонга перевоплощаться и актерствовать сегодня может впервые пойти на пользу Штатам, а не послужат их дальнейшему падению. Новый глава администрации покинул здание через черный вход и удачно смешался с толпой. Пока Хьюи быстрым, но осторожным шагом, озираясь по сторонам в поисках врагов, приближался к штаб-квартире «Партии большинства», черносотенцы уже арестовывали последних конгрессменов. Почтенные вели себя с большим достоинством; впрочем, пока что мятежники тоже старались соблюдать какие-то правила, считая, что арестанты еще могут им понадобиться в дальнейшем. Только отсутствие в здании Лонга, окончательно доказанное примерно в 15:00, всколыхнуло Николая Маркова – но было уже слишком поздно, Хьюи и верные ему «большевики» покидал столицу в направлении Тавричанки, где располагался штаб Тихоокеанского флота, на чью верность министр-президент особо рассчитывал.

Тем временем Линкольн перешел под контроль повстанцев: были заняты все важные пункты. В 2 часа дня Михаил Гордеевич Дроздовский появился перед занятым Сенатом и прочитал свою самую зажигательную и удачную речь перед собравшимися там сторонниками – как военными, так и гражданскими. Предводитель путчистов выступал менее трех минут, но его слова навсегда вошли в историю, а конец речи служит эпиграфом раздела.

Сопротивление